Чтение онлайн

– Ладно, Евгения, действуйте, как считаете нужным, – подводит итог Губанов. – Как только доедете до Ольги, свяжитесь со мной.

Огонь вызван. Теперь надо его дождаться и не упустить того, кто этот огонь будет вести. Главное, чтобы не пострадала Ольга. Как ни странно, эта пышнобедрая белесая дама была мне чем-то симпатична. И сейчас нужно во что бы то ни стало опередить тех, кто скорее всего уже получил указание выехать по Ольгиному адресу.

На всякий случай я позвонила Ольге, как только покинула штаб-квартиру:

– Ольга, я сейчас к вам приеду! Не открывайте никому дверь до моего прихода!

– Хорошо, – с финским спокойствием отозвалась та.

– И еще – оставьте открытой балконную дверь. Так надо!

На всякий случай всегда надо иметь запасные входы, они же выходы.

До Ольгиного дома я добралась ровно за двадцать пять минут, быстрее никак не получилось. Метро не самый быстрый вид транспорта, зато в подземных тоннелях нет пробок. У подъезда пара традиционных бабушек. Вежливо поздоровавшись, ненавязчиво интересуюсь, не заходили ли в подъезд двое молодых, спортивных мужчин... Двое не заходили, а вот четверо заявились. Десять минут назад, и обратно еще не выходили. Стоп! Может, конечно, они и не к Ольге, но все равно придется пробираться в квартиру через балкон. Возможно, я слишком переоценила себя и недооценила противников?! Ведь я даже не знаю, кто они! Отдать им на съедение Ольгу? Придется заходить в ее квартиру через балкон. По счастью, та жила на предпоследнем этаже, поэтому я прошла в чердачное помещение, оттуда на крышу. Минимальное альпинистское снаряжение всегда находилось со мной, поскольку никогда не знаешь, куда или, наоборот, откуда придется выбираться. Снаряжение представляло собой длинную тонкую веревку, способную выдержать свыше двухсот килограммов. На конце веревки небольшой, чуть побольше рыболовного, крючок-кошка. Плюс специальные подошвы, которые я закрепила прямо на кроссовки. Остается зацепить крючок-кошку за крышевое ограждение – и в путь! По стене, держась за веревку, уперевшись кроссовками в панельную вертикаль.

До балкона Ольгиной квартиры веревки хватило, метра два еще осталось болтаться. Перепрыгнув со стены на балкон, я тут же пригнулась, чтобы меня не было видно из комнаты. Дверь приоткрыта (успела-таки Ольга, зря говорят про медлительность финок!), поэтому мне осталось лишь навострить ушки и услышать следующий разговор:

– Если она позвонит, ни в коем случае не говорите, что мы здесь.

Это мужской голос. Незнакомый, властный, лишенный вежливых интонаций. Это старший четверки гоп-стоп-менеджеров, пожаловавших в гости к Ольге.

– Вы мне даже документы не показали, – отозвался обиженный голос Ольги.

Слава богу, жива! И пока что цела...

– У нас мало времени, документы мы оставили на службе, я вам уже объяснял, – продолжил мужской голос.

– Но она совсем не собиралась меня убивать! – в свою очередь продолжила Ольга.

Значит, они сказали ей, что я убийца, а они доблестные сотрудники МВД или ФСБ, приехавшие спасать госпожу Ластерлайнен.

– Эй, ты не отвлекайся там, а лучше в окно смотри! – распорядился властный.

Адресовано это было не Ольге, а кому-то из его подчиненных. На мою удачу, когда я подходила к подъезду и беседовала с бабушками, наблюдатель отвлекся в первый раз.

– И из занавески не высовывайся! – добавил другой голос, на сей раз знакомый.

Кажется, это мой утренний несостоявшийся киллер. Нет, не кажется, точно он. После недавних событий ему не следовало попадаться мне второй раз. Хотя он разговорчив, и если удастся взять его живым... Тут бы самой уцелеть и Ольгу спасти! Расчет очень прост – Ольга жива и невредима до тех пор, пока не появлюсь я. Она должна открыть дверь и впустить меня в квартиру. Далее нас обоих нашпигуют пулями, как Бонни и Клайда из одноименного фильма. Канонады, как в фильме, не будет, так как оружие снабжено глушителями, просто раздастся несколько хлопков, точно открывается сразу много бутылок шампанского... Впрочем, у меня в руках сейчас тоже не газовый шпалер, оружие я успела сменить. На сей раз на новенький бесшумный ПСС. И еще на моей стороне внезапность. Их четверо. Один за шторой, у окна, выходящего на подъезд. Пистолет у него не в руках, а в кобуре, через окно он стрелять не будет. Второй, с готовым к бою пистолетом, находится у дверей. Из комнаты, в которой я секунд через десять окажусь, его видно, но он может успеть отпрыгнуть и укрыться в соседней комнате. Третий (это скорее всего мой утренний знакомец) прохаживается из коридора в комнату, также держа оружие наготове. Главарь сидит в комнате с Ольгой, хамит ей, но свое оружие, скорее всего, не достает, держит в кобуре. В специализированном тире я отстреливала четыре движущиеся ближние мишени за две – две с половиной секунды... Слышится взволнованный голос Ольги:

– Я хочу позвонить вашему руководству на Петровку, 38.

Значит, эти головорезы назвались операми из МУРа.

– Не трогай телефон!

Далее Ольга вскрикнула. Видимо, ее протянутая к трубке рука окончательно вывела главаря из себя. Для меня же это послужило окончательным сигналом к действию. Распахивать дверь и влетать в комнату на манер героев кинобоевиков я не стала, а поступила куда скромнее. Устроившись в удобной для ведения стрельбы лежачей позе, я лишь слегка приоткрыла дверь. Поначалу никто ничего не сообразил, так как петли у финской аккуратистки были смазаны и не скрипели. Главарь занес руку для второго удара пытавшейся сопротивляться Ольге. Меня он увидеть не успел и получил свою пулю первым. Второй успел направить в мою сторону руку с пистолетом, но выстрелить не успел. Третьим выстрелом я уложила того, что стоял у окна, за шторами, он начал было выхватывать свой пистолет...

– Ольга, на пол! – скомандовала я, не торопясь подниматься в полный рост.

Женщина тоненько взвизгнула, но команду выполнила быстро, что ее и спасло. Тот, что был у дверей, открыл беспорядочный огонь из автомата. Тьфу ты черт, этого я не предусмотрела, думала, что на Евгению Федоровну охотятся исключительно с пистолетами. На меня посыпались оконные стекла. Четвертый бил вслепую и поверху. Я мысленно отсчитывала, когда он израсходует боекомплект и вынужден будет перезарядить оружие. Вот, стрельба смолкла, на перезарядку уходит секунда-полторы, иногда чуть больше. Принимать следующую порцию стекла, штукатурки, а тем более свинца я не собираюсь, поэтому встаю в полный рост и одним прыжком оказываюсь в коридоре. Автоматчик уже перезарядил оружие, ствол направлен мне в грудь, но я успеваю опередить его на считаные доли секунды...

– Оля, у нас мало времени!

Мне жаль пышнотелую блондинку, но чтобы привести ее в чувство, приходится со всего размаха хлестнуть ее по пухлой щеке. Ольга вновь взвизгивает, но при этом выходит из ступора.

– Возьми документы и вещи первой необходимости! – продолжаю командовать я. – Мы немедленно уезжаем!

– К-куда? – спрашивает Ольга.

– Далеко! Быстро делай, что говорю, если жить хочешь!

На мое счастье, Ольга быстро повинуется. Жить она и в самом деле хочет. Пока она собирает документы, я обыскиваю тела. Во втором, том, который успел направить на меня ствол, но не успел выстрелить, я окончательно узнаю утреннего знакомого. Когда я прикасаюсь к нему, он стонет и открывает глаза. Силится что-то произнести.

– Так кто все-таки меня заказал? – спрашиваю я, одновременно упирая в бледное лицо ствол своего ПСС и включая встроенную в мобильник видеокамеру.

– Начальник, – произносит тот. – Президент ЧОПа [1] «Парадигма».

Знаю, знаю эту «Парадигму». Откровенно мафиозная контора для проштрафившихся ментов и гэбистов. Совершает опер преступление, так вместо заведения уголовного дела его увольняют из органов, но при этом держат на крючке. Поэтому путь у него один – в эту «Парадигму», которая зачастую готова выполнить самую грязную работу. Ее президент – сам из бывших ментов-взяточников. Раньше «Парадигма» называлась «Панацеей», вроде как занимались борьбой с патологиями, только не медицинскими, а социальными. А переименовались уже после пары громких уголовных дел против ее сотрудников. Впрочем, ни одно из них до суда так и не дошло.

– Ты сам оттуда, из ЧОПа?

Раненый вяло кивает. Я убираю пистолет, достаю аптечку, кидаю ему бинт и обезболивающее.

– Это все, – говорю я. – Выживешь, твое счастье. Нет... считай, и моей вины нет... Все, уходим!

Это я произношу Ольге. Она не заставляет себя ждать. Когда она уже покинула квартиру, я, стоя у дверей, бросила последний взгляд на не слишком успешно пытавшегося перебинтовать себя чоповца. Он теряет силы с каждой секундой, под ним уже привычных размеров бурое пятно, сказывается сильная кровопотеря. «Скорую» ему не вызвать, как ни прискорбно, но телефоны я ликвидировала. Потому что, помимо «Скорой», он может позвонить и еще кое-куда...