Чтение онлайн

— Я постараюсь — засмеялась моя невеста.

Посиделки продлились почти до ночи, никто не хотел уходить. После знакомства, и выпитого спиртного, все расслабились. Семён без перерыва травил охотничьи байки, Андрей и Толик рассказывали случаи из милицейской практики, наши ветераны тоже не отставали от молодёжи. Весело и непринуждённо, можно сказать по-семейному посидели.

Утром мы отправились в Романовку. Я немного трусил, но не показывал вида, всё же выгляжу я диковато, достался же донор, мать его! Алёна своего страха не скрывала, даже всплакнула на выходе из дома. По её словам, папа у нас очень строгий, да и мама не отстаёт. Детей всегда держали в железном кулаке, шаг в лево-вправо — побег, прыжок на месте — провокация. Ничего, разберёмся, да и живут они довольно далеко, почти сто километров от Красногорска. Каждый мужик знает, что любовь к тёще измеряется расстоянием.

Я раскошелился на междугороднее такси, и доехали мы с комфортом. Романовка представляла собой довольно большое село, на берегу реки стоял огромный племенной завод, школа, клуб, всё как положено. Дом Алёны, ничем от других не отличался. Одноэтажный, побеленный белой известкой, двускатная крыша из серого шифера, какие-то хозяйственные постройки, невысокий деревянный забор.

Встретили нас не очень хорошо, я бы даже сказал очень плохо встретили. Будущая тёща стала орать прямо с порога и в выражениях не стеснялась, не скажешь, что учительницей работает.

— Проститутка! Я тебя для этого растила и воспитывала?! Что бы ты с первым встречным спуталась, как только за порог выйдешь?! Ты на него посмотри! Бандит! Морда уголовная! Мне, когда сообщили, что ты с Москвы, с каким-то мужиком вернулась, я поверить не могла! У меня чуть сердце не остановилось! Марш домой! И что бы духа твоего хахаля на пороге не было! Месяц из дома не выйдешь! Позор то какой!

Алёна ревела в три ручья, не смея поднять взгляд на мать. Тфу ты блин! Встретились с родственничками. Таких иметь — уж лучше сиротой. После слов матери, она двинулась было к порогу дома, но вдруг застыла и с ревом бросилась мне на грудь. Надо выручать мою красавицу. Я нежно обнял Алёну, и отодвинув её за свою спину, сделал шаг вперед.

— И вам добрый день Тамара Ивановна! Меня зовут Кирилл Найденов. И я попрошу не оскорблять, мою будущую жену! Я этого никому не позволю! И даже вам! Учитывая, что вы сейчас на эмоциях и меня ещё не знаете, я вас прощаю. На первый раз. Но попрошу больше не разговаривать с Алёной и мной в таком тоне!

Мать Алёны, посмотрела на меня как на статую Командора, которая внезапно заговорила. И с криком бросилась в дом.

— Лёшка! Лёшка! Посмотри, что же это делается! Меня! В моём доме затыкает какой-то уголовник! Да сделай ты что ни будь! — мать скрылась за порогом, а Алёна сквозь слёзы быстро зашептала мне.

— Давай уедем! Папка, когда злой, очень не сдержанный! Вы же поубиваете друг друга! Я потом к ним сама заеду, когда они успокоятся. Ну давай уедим! Пожалуйста! — но уехать мы не успели. На пороге нарисовался довольно крупный мужик, лет сорока, со злой мордой и топором в руке. Одет Алёнин папа был в трико и сине-голубую тельняшку, на ногах, домашние тапочки.

— Убью тварь! — и дальше не переводимая игра слов на могучем русском языке. Разговаривать он со мной не стал и ринулся в драку, занося топор над головой. Предпринять я ничего не успевал и дальше действовал только на рефлексах и инстинктах. Отбросив Алёну одной рукой в сторону, я сделал шаг вперед и поймал топор уже несущийся вниз, за рукоять, прямо в полёте. Как получилось? Сам не знаю. Лезвие топора застыло в нескольких сантиметрах от моей головы. Правая рука, которой я поймал топор, от удара онемела, но пальцы не разжались, силен мужик, но с башней точно не всё в порядке. Я с трудом подавил в себе желание, пробить левой по печени папаши, всё же будущий родственник, мать его! На пару секунд ситуация застыла в воздухе, а потом на нас с ревом и визгом повисли две женщины. Алёнка с мамой, забыв недавние споры и обиды, пытались нас растащить подальше друг от друга. Давление топора на мою руку ослабло и я, выхватив его из руки папаши, отбросил в сторону.

— Ты знаешь Солнышко, тут нам похоже действительно не рады — я старался говорить спокойно, хотя не выплеснутая злость и боль в руке вызывали у меня почти звериное бешенство — пожалуй, ты права, заедим в другой раз, когда твои родители немного успокоятся.

Алёна ревела у меня на груди не в состоянии произнести ни слова. На пороге дома, куда его силком усадила жена, сидел её папа. Мамаша, тоже зареванная, прижала его голову к своему животу обоими руками, и что-то ему горячо шептала на ухо. Странная женщина, всю кашу заварила, чуть мужиков до смертоубийства не довела, а теперь выглядит как жертва домашнего насилия. Тёща, она и есть тёща! Тфу!

Я подхватил Алёну под руку и повёл из этого негостеприимного дома. Она покорна шла, не пытаясь вырвется или что-то мне сказать. Я тихо говорил ей на ушко нежные слова, пытаясь успокоить.

Когда мы уже вышли за калитку я услышал голос Алёнкиного папы.

— Ну ка стойте! Вернитесь оба! — я повернул голову в сторону дома и увидел, что Алёнин папа уже освободился от объятий жены, но также сидя на пороге, зло смотрит в мою сторону.

— Опять бить будете, папаша?

— Не язви! Сюда идите, говорю! Поговорим.

Я посмотрел на Алёну. Она, подняв на меня свои зареванные глазки, едва заметно кивнула. Мы вернулись, и я остановился прямо перед Алёнкиным отцом. С боку пристроилась тёща, впрочем, стояла тихо, и голос подавать не начинала. Он молчал, и я тоже разговор заводить не спешил.

— Где служил! — начал допрос папаша, через несколько секунд, недобро сверкая на меня глазами.

— В войсках дяди Васи.

— Оно и видно, силён! — усмехнулся Алёнкин отец, и взгляд его слегка потеплел. Его тельняшка тоже говорила о десантного прошлого владельца — кто по ВУС (военно — учетная специальность)?

— Мехвод.

— Ну надо же, прям как я. Скажи-ка мне, мехвод, как у тебя мозгов хватило, в моём доме, жену мою поносить?

— Папа…. — попыталась вступить в разговор Алёнка, но её тут же прервал отец.

— А ты помолчи пока, с тобой потом поговорим. Я от него ответ хочу услышать.

Я взглянул на молчавшую мать моей невесты, она стояла, опустив голову.

— Это когда же я успел Алексей Григорьевич? Ни одного плохого слова, я в этом доме не произнес. Хотя, если честно, очень хотелось. А вот свою будущую жену, я никому оскорблять не позволю! Ни посторонним, ни даже её матери!

— Вот как? — отец невесты перевёл взгляд на свою жену. Она молчала, не смея сказать ни слова. Посмотрев на неё пару секунд, он махнул головой каким-то своим мыслям и продолжил — ладно, с этим разобрались. А теперь объясни мне, как ты вдруг возле моей дочери оказался, да и еще женихом называешься? Она хоть и Герой, мать его, труда, но дитя-дитём ещё. Решил карьеру за её счет сделать? К славе примазаться?

Я поморщился. Таких вопросов я ожидал.

— С Алёной мы познакомились на награждении, в Москве.