Чтение онлайн

Пускай сначала пройдет медосмотр, пока мы еще не начали дружить.

Если она у меня будет.

Папа сказал, что сегодня будет лучше, чем вчера, потому что второй день в новой школе всегда лучше первого.

Он был прав.

Ну, почти.

Началось-то все, правда, так себе.

Когда я шла по двору, все ребята, даже из других классов, опять на меня глазели и очень быстро расступались.

Потом мне велели зайти в кабинет директора.

Мистер Фаулер смотрел на меня как-то настороженно. Лысина у него покраснела, а когда он встал, чтобы вытащить из кармана тюбик с антисептическим кремом, оказалось, что у него и коленки под шортами красные, а это, я читала, может быть признаком повышенного давления (если, конечно, вы не обгорели на солнце).

– Ровена, - начал он, втирая крем в свои ободранные костяшки пальцев, - мисс Даннинг рассказала мне, что произошло вчера в классе. С Дэррином Пеком мы уже поговорили. Я понимаю, тебе нелегко приспособиться к нормальной школе, но это не оправдывает твоего вчерашнего поведения. Это не должно повториться, тебе понятно?

Я кивнула. Хотела было сказать ему, что ссадины лучше не мазать кремом, а дать им подсохнуть на воздухе, тогда быстрей заживет. Так папа говорит. Но я промолчала, вдруг он эти антисептические кремы специально изучал в университете.

– Ровена, - продолжал мистер Фаулер, внимательно разглядывая ссадину, - если у твоего отца какие-нибудь проблемы... если он, к примеру, злоупотребляет алкоголем... ты всегда можешь рассказать об этом мисс Даннинг или мне. Договорились?

Я достала из сумки блокнот и ручку и объяснила мистеру Фаулеру, что папа уже четыре года как бросил пить, после того случая в городке, где мы раньше жили. Он тогда малость перебрал и нечаянно рассыпал по главной улице семьдесят ящиков зеленых яблок сорта «грэнни смит».

Мистер Фаулер прочел мою записку дважды, я уж думала, придерется к орфографии, но он только кивнул и сказал:

– Можешь идти, Ровена.

Взгляд у него все еще был какой-то недоверчивый.

Наверное, расстроился из-за ссадины, что она не сохнет, а мокнет.

В классе все опять на меня уставились, кроме мисс Даннинг. Она улыбнулась и сказала: - Ага, Ровена, ты как раз вовремя.

Я подошла к ее столу и написала в блокноте: «Можно мне что-то сказать ребятам?»

Она вроде бы удивилась, но разрешила.

Руки у меня так дрожали, что я чуть не выронила мел, но все-таки справилась.

«Извините за вчерашнее, - написала я на доске.
– Я заплачу за лягушку».

Я повернулась к классу. Руки все еще дрожали.

Никто от меня не шарахнулся. Некоторые даже улыбались.

– Все в порядке, Ровена, - сказала мисс Даннинг.
– Лягушка выжила.

Ребята засмеялись, только Дэррин Пек на последней парте скорчил мрачную рожу.

– Спасибо, Ровена, - кивнула мне мисс Даннинг.

Я повернулась к доске и написала: «Друзья называют меня просто Ро». А потом пошла и села на свое место.

Моя соседка улыбнулась, и мне стало совсем хорошо. Тут, правда, оказалось, что улыбается она кому-то за моей спиной.

Итак, Ро, - сказала мисс Даннинг, - ты пришла как раз вовремя, потому что сейчас мы составим списки участников завтрашних соревнований.

И она объяснила, что завтра - спортивный праздник и, поскольку школа у нас небольшая, участвовать должны все.

– Метание копья, - объявила мисс Даннинг.
– Поднимите руки, кто хочет записаться...

Я никуда не записалась: как-то не хотелось показаться выскочкой, пусть сперва хоть подзабудут несчастную лягушку. Да и потом, на соревнованиях все равно ни с кем не подружишься. Придешь первой - скажут, воображала, последней - рохля, а если где-то посередке, никто тебя и не заметит.

– Бег на сто метров - мальчики!
– объявила мисс Даннинг, и почти все мальчишки в классе подняли руки, только успевай записывать.

Потом она сказала:

– Бег на сто метров - девочки!

Ни одной руки.

И все почему-то повернулись и уставились на девочку, сидевшую в противоположном от меня углу класса.

И как это я раньше не обратила на нее внимания? В жизни не видела таких кудрявых волос. Цвет-то у них обыкновенный, коричневый, как шашлычный соус, но вот кудри - вся голова в колечках! Да над ней, похоже, трудилась целая парикмахерская.

Девочка покраснела и медленно подняла руку.

– Аманда Косгроув, - кивнула мисс Даннинг и записала ее фамилию на листке.
– Кто еще?

Никто не пошевелился.

– Ну, смелее!
– воскликнула мисс Даннинг.
– Не может же Аманда бежать стометровку одна.

Бедная Аманда совсем сконфузилась.

Да она, наверное, тоже новенькая, подумала я. Что же она такого натворила, что никто не хочет с ней бежать? Интересно. Может, тоже засунула что-нибудь Дэррину в рот?

Вид у нее был такой несчастный, что мне стало ее жалко.

Должно быть, поэтому я и подняла руку.

– Ровена Бэтс!
– обрадовалась мисс Даннинг и записала меня в свой список.
– Молодец, Ро! Кто следующий?

Никого.

– Ну что ж, - вздохнула мисс Даннинг, - придется назначить добровольцев.

Пока она выкликала «добровольцев», а те стонали и закатывали глаза, моя соседка по парте нацарапала что-то на бумажке и придвинула ее ко мне. Я сперва подумала, что она все перепутала, я ведь не глухая, но потом вспомнила, что в обычной школе на уроках разговаривать не разрешается.

Я прочла записку.

Все оказалось просто. «Аманда Косгроув - чемпионка всей школы по бегу на 100 метров!»

Ну и ладно, подумала я, хоть воображалой не назовут. И еще вон сколько народу побежит, уж кого-нибудь из этих нытиков я точно обгоню и сумею прийти не последней.