Чтение онлайн

Передняя стена с окнами вдруг наклонилась внутрь, горящая крыша поползла вперед и вниз.

Стена рухнула, а вслед за ней и крыша!..

Освещаемый огнем бабушкин бог теперь смотрел на улицу. По расшитому яркими петухами и цветами полотенцу бежали язычки пламени. Дымились уже и углы иконы. Краска на черной доске надувалась пузырями, лопалась, вспыхивала, как крупинки пороха. Глаза бабушкиного бога-заступника с жалостью взирали на мир еще какое-то мгновение, но огненное кольцо сомкнулось вокруг них, и взгляд потух.

Бабушка Дуня вырвалась из рук Сашки и Кольки и бросилась на улицу.

– Господи!
– закричала она, протягивая руки к церковному куполу.-Куда ж ты смотришь?! Господи!! Чего ж ты не обороняешь нас! Зло ведь творится, зло!!!

В ответ ей только рев огня.

– Молчишь?! Молчишь?!

Руки у бабушки Дуни сжались в кулаки, потрясая ими, она закричала:

– Так будь же ты проклят! Будь проклят! Будь проклят во веки веков, проклят!

Небо после ее слов глухо и как-то бессильно проворчало и затихло.

– Будьте и вы прокляты!
– закричала с новой силой бабушка Дуня и кинулась с воздетыми кулаками к площади.
– Все! Все! Вы не люди! Звери! Звери!!!

Если бы не шум дождя, голос ее, вероятно, разнесся бы над всем хутором-так много силы вкладывала она в слова.

Колька и Сашка пытались ее удержать, говорили наперебой о том, что они ее не оставят, возьмут с собой, но старушка не слушала, бежала к площади.

По склону низвергалась ручьями вода, бабушка Дуня оскальзывалась, падала, вновь поднималась...

Дождь лил сплошной стеной. В свете затихающего пожарища его длинные струи казались стальными проволоками между небом и землей: ни продраться сквозь них, ни протиснуться!.. А бабушку Дуню, будто сверхчеловеческая сила влекла вверх!

– Загоруйко! Род мой!
– кричала она.
– Диду Чуприна! Лыцарь наш и заступник!.. Охрим! Муж мой!.. Сыны мои, орлики мои! Тарас!.. Остап!.. Степан!..

Бабушка взмахнула рукой, словно за ней бежали люди.

– Дети мои! Убивайте их, я дозволяю вам! Бейте! Карайте их! От них миру зло!..

Ознобом проняло мальчишек от ее слов. Они оглянулись, словно за ними и вправду стояли молчаливые всадники: седоусый "лыцарь" диду Чуприна, пообочь ладный Охрим в надвинутой на глаза кубанке, а по обе их стороны-кряжистые с широкими плечами молодые парни - Тарас, Остап, Степан... И все в черных в полнеба бурках. А под ними - могучие кони.

Видение сказочных всадников так ослепило Кольку и Сашку, что они зажмурились, а когда открыли глаза, то увидели, что рать бабушки Дуни на минуту соткалась из туч, дыма и теперь рассеивалась...

Нет у бабы Дуни ни отважного диду Чуприны, ни сердобольного заступника Охрима, ни одного из сыновей в живых, кроме последнего, младшего-Гаврилы Охримовича!..

Колька и Сашка вновь попытались остановить старушку, но ни уговорить ее, ни удержать было невозможно. Ей, с помутившимся от горя разумом, казалось, что за ней по пятам едут молчаливой и грозной ратью защитники.

Не зная как быть, мальчишки остановились, отстали. Что же делать, что?..

БЕСПРИЮТНАЯ СТАЯ

Гришка! Да, да! Нужно найти его.

Сейчас он где-то на пути в плавни. Когда бородачи начали поджигать окраину, он побежал к отцу. И искать его сейчас нужно где-то на тропе, между атаманским садом и камышами. Или дальше - уже за садом, на лугу, у Марийкиного брода...

Нужно спешить. Иначе будет поздно. Именно на лугу ему повстречаются белоказаки из сотни Павла. Вниз по склону! Сквозь колючие ветки, камыши и чакан, через ручьи после дождя, по топкой грязи - вперед, вперед!..

Когда они выскочили на луг, дождь затих. И в ту же секунду при свете далекой зарницы увидели всадников в бурках. А рядом с ними - Гришку.

Врут ему сейчас казаки, врут!.. Говорят, что Гаврила Охримович их друг, они его ищут, и если Гришка быстро отведет к нему, то вместе с отцом вернутся в хутор и отомстят за разоренную окраину. И Гришка поверит... Э-эх!

Внезапная мысль пронзила Кольку... Да ведь Гришка и не мог им не поверить. Верховые - в бурках: погон не увидишь!..

Гришка знал только о казаках-фронтовиках, которых ждал каждый день Гаврила Охримович. Ведь он не был с ними, когда его отец разговаривал с хуторским атаманом и сотником, и те проговорились о том, что соберется сотня. В это время Гришка шастал по атаманскому саду, набивая пазуху краснобокими яблоками. И вовсе не на кубанку он польстился, когда согласился вести верховых в плавни к своему отцу!..

– Гришка! Гриш-ка-а!
– припускаясь изо всех сил, закричали Колька и Сашка.
– Стой! Сто-ой!..

Поздно! Гришке уже нахлобучили на голову кубанку, подхватили под руки, усадили впереди седла.

Кони галопом сорвались с места. Поднимая веерами воду в речке, пересекли ее, влетели в камыши. А вслед за ними - и Колька с Сашкой. Они еще не теряли надежды как-либо вырвать Гришку из рук белоказаков.

Угнаться за верховыми, однако, оказалось не по силам - всадники быстро удалялись. Мальчишки бежали так быстро, как никогда в своей жизни, а всадники все равно опережали их! Кричать - бесполезно. Колька и Сашка преследовали белоказаков уже просто потому, что не в силах были остановиться.

Дождь в плавнях прекратился. Над горизонтом небо расчищалось от туч, посветлело, силуэты всадников обозначались четко тенями. Они сгрудились перед камышами, за которыми возвышался длинный стог сена.

– Шашки наголо! Винтовки к бою! Марш! Мар-рш!
– разнеслось над луговиной, заросшей высокой и острой осокой.

Гришку сбросили с коня. Последний всадник сорвал с него кубанку, взмахнул плетью. Колька и Сашка услышали, как Гришка взвыл от боли, увидели, как он, закрыв голову руками, согнувшись, побежал к камышам.