Чтение онлайн

– Убийца здесь не живет, – продолжал бомж. – Он этих мест не знает. Если бы знал, вел бы себя не так. Но, с другой стороны, законы мести диктуют свои условия, иногда они просто вынуждают человека поступать опрометчиво.

– Надо же, – откликнулся Зайцев.

– Видишь, капитан: мы сидим на бордюре, а твоего затылка касаются веточки кустарника. Касаются?

– Касаются.

– Раньше здесь, вдоль кустарника, проходил забор. Какой-то хозяйственный мужик из этого дома забил железные уголки и натянул на них проволоку. Сечешь? Чтобы машины не заезжали на траву, чтобы глупые пешеходы не вытаптывали кустарник…

– Понимаю, – перебил Зайцев.

Не менее хозяйственные мужики проволоку давно сорвали, уголки повыдергивали… Но некоторые остались. Когда мужик эти штыри кувалдой в землю забивал, уголки в месте удара сплющивались и на срезе возникали этакие отогнутые острые лепестки. Понимаешь, о чем я говорю?

– Стараюсь, – скучая, ответил Зайцев.

– Это хорошо. Так вот, кустики разрослись и скрыли оставшиеся штыри. Со стороны дороги они не видны.

– И? – теряя терпение, произнес Зайцев.

– И человек, который решил оставить машину у обочины, человек, который решил поплотнее прижаться к бордюру… для безопасности… – пояснил бомж. – Так вот, он может запросто машину свою об этот острый металлический лепесток… оцарапать.

– И?

– И на столбике в таком случае останутся следы краски, в которую выкрашена машина. А на машине, в свою очередь, останется царапина. С правой стороны. – Подобрав какой-то прутик, бомж бездумно водил им по асфальту, рисуя на пыли наплывающие друг на друга круги. – Это цефеиды, – пояснил он Зайцеву, указывая на свой рисунок.

Но капитан его не слышал. Некоторое время он сидел, совершенно окаменев, глядя прямо перед собой на проносящиеся мимо машины, потом порывисто встал, вернее сказать, вскочил и начал быстро-быстро обшаривать кусты.

Он сразу нашел столбик, о котором говорил бомж. Осторожно отведя ветки, наклонился и увидел, все-таки увидел еле заметную желтую полоску на ржавом металлическом уголке.

– Боже! – потрясенно прошептал Зайцев. – Ведь и на машине осталась царапина!

– На правой стороне, – без выражения подтвердил бомж, поднимаясь. – Будь здоров. – И, заворачивая носки разбитых ботинок внутрь, он поковылял к своей щели между гаражами. Его подстилку последнее время облюбовали дворовые собаки, но бомжа это не огорчало. Случалось, он даже не прогонял их, просто просил потесниться, и те прекрасно его понимали.

Но Зайцев, увлеченный находкой, даже не нашел в себе сил ответить, только махнул рукой: дескать, и ты будь здоров.

Прошло несколько дней. Зайцев сразу нашел бомжа между гаражами. Ваня лежал, свернувшись калачиком, а у ног его пристроилась какая-то дворняга. Бомжу было неудобно, он подтягивал к себе коленки, но собаку не прогонял и смотреть на мир тоже, видимо, не желал. Зайцев постоял некоторое время в раздумье, не зная, как поступить.

– Здравствуй, Ваня! – сказал он громко и внятно.

Бомж пошевелился, поворочался и все так же, с подтянутыми к подбородку коленями, изловчился повернуть голову и взглянуть на пришельца.

– А, – прокряхтел он, стараясь приподняться и сесть на своей затертой подстилке. Это ему удалось, но не сразу. Собака, видимо, зная отношение к себе, даже не подумала отойти в сторону. – Ты его поймал?

– Нет.

– Это плохо. Убийц, даже таких, все равно нужно отлавливать.

Зайцев молчал. Что-то в словах бомжа показалось ему странным, что-то не вписывалось в привычное понимание.

– Садись, капитан. – Осторожно сдвинув собаку в сторону, бомж привычно похлопал ладошкой по теплому еще месту на подстилке. Зайцев поколебался, оглянулся по сторонам – не видит ли кто его позорища, но все-таки сел, брезгливо подвинувшись от того места, где только что лежала собака.

– Как-то непонятно ты выражаешься, – проворчал он. – «Даже таких убийц надо ловить…» Каких «таких»? Он что, лучше всех прочих?

– Конечно, – ответил бомж.

– Почему?

– Мне кажется, что у него… нравственность.

– Ни фига себе! – воскликнул потрясенный Зайцев. – Всадить человеку в грудь три пули, оставить вдову и трех сирот… И после этого ты говоришь о нравственности?!

– Угости сигареткой, капитан, – миролюбиво сказал бомж.

Зайцев вынул пачку, вытряхнул наружу кончик сигареты, но тут же спохватился и протянул бомжу всю пачку.

– Бери, – сказал он. – Кури.

– Ну вот, ты и расплатился со мной.

– За что?

– За наши милые беседы.

– Ну ты даешь, Ваня! Затянувшись несколько раз, вежливо выпуская дым вверх, бомж уставился в ржавую стену гаража, которая простиралась прямо перед его глазами. Вряд ли он видел перед собой металлический лист, и слова, которые он произнес, подтверждали это предположение:

– Скажи, капитан… Тебе приходилось мстить?

– Что?!

Бомж снова затянулся сигаретой.

– Я, конечно, пропустил в своей жизни пару ударов, пропустил… И знаешь, они давали мне право пустить пулю в лоб тому или иному… Но сплоховал. Слабину дал. А надо было, ох надо… Результат ты видишь. Нельзя в таких случаях… Нельзя.

– Что «нельзя»?

– Слишком долго думать.

– А что надо? Стрелять?!

– Да, – спокойно кивнул бомж. – Именно так. Стрелять, Пуля – дура, сказал Александр Василия… но исполнительная дура. Не надо ей мешать. Пусть она делает то, что ей положено, для чего, собственно, она и предназначена. Справится.

– Ваня! – громко сказал Зайцев. – Что-то ты не в ту степь!

– Нет. – Бомж покачал немытым указательным пальцем из стороны в сторону. – Это ты, капитан, не из той степи пришел. Месть – святое дело, у мести свои законы, и они ничуть не слабее твоих, капитан. Твои придуманы, навязаны, а законы мести складываются сами. Как вырастают горы при землетрясениях, как наполняются океаны, как наступает рассвет… Или закат.

– Не о том мы с тобой, Ваня, говорим. – Зайцев сделал попытку направить бомжовую мысль в нужную для себя сторону.