Чтение онлайн

Сейчас же срочно пришлось приводить древнюю магиню в чувство. На суфлерский шепот она не реагировала, а орать Боня не мог, боясь сценарий порушить. Пришлось мелорн просить.

– Эй, зеленый, - обратился к нему Боня, похлопывая по стене, - давай быстро приводи эту ушастую в чувство! А то эти мумрики тебя сейчас пилить начнут!

Поняло ли его священное дерево или просто среагировало на эмоции, но одна из веток довольно плавно опустилась, на ходу отращивая довольно приличный шип. На редкой акации такой встретишь.

– Инъекцию делать будешь?
– поинтересовался Боня.

Мелорн не ответил, но после нежного соприкосновения с обращенной к нему стороной Галадриэль, эльфийка слегка вздрогнула и пошла вперед к инопланетянам легкой походкой, как в бальных танцах ("попа - вперед, бедра развернуты, спина прямая, глаза широко распахнуты", - танцами Боня занимался совсем недолго, еще в начальной школе, но это постоянное напоминание тренера прочно засело в памяти).

– Позвольте смиренной рабе приветствовать Ваше превосходительство, - заворковала она, - деус с женами и детьми, которые тоже все родились деусами к отправке подготовлен.

"Казачок" воззрился на нее с недоумением:

– А жены и дети нам зачем? Вы их себе оставьте. Пусть следующего деуса подождут, - снисходительно пошутил он.

– Как-то я давно заменил, - отметил про себя Боня, - что чем дурнее начальник, тем больше ему нравятся шутки типа "все в г..., а я - в белом смокинге". Но то, что начальник у мумриков - дурак, это очень даже хорошо!

– Так ведь все дети тоже деусами родились!
– изогнувшись аж от сапожек, верноподданнически отрапортовала Галадриэль. (Молодец! Вошла все-таки в роль!)

До "казачка" дошло не сразу.

– Дети - деусы? КАК, ВСЕ?!

– Племя у нас тут небольшое есть, - теперь Галадриэль вытянулась "во фрунт" и "ела глазами начальство" по методу Швейка, Боня мысленно зааплодировал.
– Как ему жен оттуда набирать стали, ни одной осечки больше не было. Одни деусы рождаются.

Боня шепнул мелорну: "Ну, пожелай мне удачи!", перехватил посох поудобнее и вышел наружу. Синхронно с ним из-за дерева появились идущие гуськом ламии в человеческом облике. На руках у каждой было по младенцу. Тоже вполне человеческому на вид. Замыкала шествие Света, единственная с пустыми руками.

"Казачок" некоторое время смотрел на них, выпучив глаза. Потом все-таки придал лицу осмысленное выражение и поехал вдоль колонны. Мимика у мумриков заметно отличается от человеческой, но даже невнимательному наблюдателю бросилась бы в глаза бешеная работа мысли. Процессор у него явно не вышел за уровень арифмометра, но сейчас колесики крутились с бешеной скоростью, гудя на ходу и выдавая целый спектр результатов. А уж какие эмоции от него перли! У Боня дыхание перехватило от их напора. Тут и ошеломление, и радость, и предвкушение, и злость, и напряжение... И, наконец, доминировать в эмоциях стала решимость. К какому-то решению "казачок" пришел и собрался жестко его реализовывать.

Эта смена настроения пришлась где-то на последнюю треть колонны ламий, правда, следует отметить, что ехал он чрезвычайно медленно. Ускорился только после принятия решения. Взгляд почти безразлично скользнул по оставшимся "женам" и слегка зацепился за Свету.

– А эта почему без ребенка? Нам праздные не нужны!

Дракона чуть не задохнулась от возмущения:

– Все дети мои!

К счастью, "казачок" ее всерьез не воспринял, да и Галадриэль вовремя влезла:

– Любимая жена, - сообщила она громким шепотом.
– Без нее у деуса настроение портится и маны меньше получается.

Но мумрику, кажется, было уже все равно, и мысли его были заняты совсем другим.

– Любимая, так любимая, - пробормотал он.
– Одной больше, одной меньше...

И вдруг весь подобрался и металлическим голосом проскрежетал, обращаясь, кажется к своему эполету:

– Всей эскадре: в связи с новыми обстоятельствами объявляется Золотой дождь! Построение "самех"! Высадка десанта по солнцу, начиная с шестого номера! Флагману приготовиться к приему пассажиров!
– После чего повернулся к Боне и Галадриэль: - Отойдите пока за свое дерево! Не до вас сейчас!

У Бони шевельнулось нехорошее предчувствие:

– Отходим. Быстро!
– рыкнул он, подталкивая змеелюдок за плечи.
– Галадриэль, ставь щит! Я сейчас маной подпитаю!

Отбежать успели метров на пятьдесят. За это время над площадкой успели смениться три "тарелки", из которых безо всяких колонн света высыпались, как горох, десятка два жабо-черепахо-ежико-скорионов и полсотни мумриков, одетых вместо роб в какие-то разновидности скафандров. В руках у них были недобро блестевшие артефакты в виде слегка изогнутых трубок с раструбами на конце.

"Казачок" тоже отъехал метров на двадцать в сторону Бони, а подбегавшие десантники быстро образовывали перед ним какой-то хитрый манипулярный строй, в котором небольшие отряды мумриков перемежались через равные интервалы тройками чудищ.

При высадке первого отряда Боня напрягся, но увидев, что инопланетяне только строятся, причем спиной к нему, немного расслабился. Но Галадриэль локтем все-таки ткнул, заставив ее сформировать вокруг них защитный пузырь, а сам стал по-быстрому создавать с внешней стороны "пузыря" со стороны мумриков пленку твердой маны.

Происходило что-то не совсем понятное. На парад похоже не было. Инопланетяне явно принимали боевое построение, но зачем? Команды были слышны, но они были короткими и отдавались такими лающими голосами, что никакие переводчики их смысл не улавливали.

Между тем середина строя инопланетян прогнулась в сторону Бони и перестроилась в две линии, образуя коридор в направлении деуса и его компании. Вновь высаживающиеся инопланетяне мчались бегом его достраивать.

Группы десантников из пятого и шестого кораблей без проблем заняли место в общем строю. А вот со следующим возникла заминка. Один из мумриков, видимо, командир отряда, обратился к "казачку" с каким-то вопросом. Кажется, попросил разъяснений, где противник, и почему группу "халеф" ставят в хвост колонны? Ответ был быстрым и резким. "Казачок" что-то рыкнул, ближайшие две тройки чудищ чуть подались вперед и вдруг разом выстрелили длиннющими языками. Миг и шестерка мумриков, включая выражавшего недовольство, оказались у них в пастях, а челюсти бодро задвигались, с неприятным хрустом перемалывая скафандры и их содержимое.