Чтение онлайн

Это с детонировали, видимо, боеприпасы на гангстерской яхте мистера Джексона. И горючее в двигательном отсеке в ее баках.

Наша Арабелла, летя на буксире, залетела в кучу обломков, чуть не врезавшись в тонущую практически мгновенно в штормовых волнах большую корму Черного аиста. Она летела, уткнувшись в нее своим килем и носом, оборвав об обломки и теряя свои намокшие в воде кливера, которые последовали вслед под днище нашей яхты. Скользнув бортом по тонущей горящей корме Черного аиста.

Те оборванные Арабеллы носовые большие треугольные кливера, мокрые от океанской воды и моросящей с грозовых небес воды, с грохотом ударяясь под днищем Арабеллы, вылетели где-то сзади ее, мелькая в штормовых бушующих волнах. Проскочив под косым внизу длинным килем Арабеллы. И я и Джейн в гуще плавающих и горящих обломков, чуть не оказались раздавленными между двумя кораблями. Если бы я не успел во время взрыва вытолкнуть Джейн наверх на нос нашей яхты. И если бы не успел сам убраться из воды, как кошка, мгновенно от страха карабкаясь по болтающимся под самым носом Арабеллы свисающим в воде кливерам наверх, то мы бы оба были, просто раздавлены ударом двух столкнувшихся в океанской штормовой воде корабельных корпусов.

Превозмогая острую от ранения боль, я соскочил на ноги. И освободил вовремя Арабеллу от того буксировочного троса. Когда корма Черного аиста ушла совсем под воду, в водовороте закручивая нашу яхту по кругу в штормовой волне, под крики тонущих еще тех, кого не убил взрыв СI-4.

И Арабелла, буквально пролетела сквозь горящий хаос воды и огня. По головам тонущих морских гангстеров и мертвых плавающих убитых. И оглоушенных взрывом тел. И понеслась дальше по океанским штормовым волнам, потеряв все свои кливера. Где-то уже за кормой, они вынырнул. И развернул Арабеллу бортом в штормовую волну недалеко от ушедшей под воду черной гангстерской яхты мистера Джексона.

Вскоре кроме обломков мачт с обрывками парусов и обломков обшивки и каких-то ящиков, и прочего барахла на поверхности штормовых грохочущих волн, ничего уже не было. Как не было и тех, кто был на той большой черной гангстерской яхте.

Час тридцать минут. Это было точное время. По установленному мною взрывателю СI-4.

Я, помню, отлетел из-за резкого поворота к бортовым леерам ограждения Арабеллы. И упал, снова на палубу. И на коленях, хватаясь за все на палубе яхты руками. И цепляясь за все судорожно мокрыми от холодной штормовой воды пальцами, разбрызгивая текущую с простреленного бедра ноги кровь, быстро подлетел к моей красавице Джейн. Я схватил, снова мою любимую Джейн правой рукой за ее гибкую как у русалки талию. И прижал к себе ее спиной. Отползая на заднице от ныряющего в волну носа нашей яхты. Я прижал Джейн спиной к своей груди. И, буквально лежа, отползал от носа, таща Джейн волоком за собой. Она практически не двигалась, лежа на палубе. Лишь, иногда отталкивалась, тоже ногами, босыми черненькими загоревшими с маленьким красивыми пальчиками ступнями и молчала. Она не произнесла, тогда ни звука. Безвольно свесив свою растрепанную черными, как смоль длинными мокрыми перепутанными волосами головку. Мне на плечо. И смотря на меня черными печальными, и какими-то холодными глазами.

Дело было плохо. Джейн была ранена. Ранена, как и теперь я. За нами по мокрой от воды из красного дерева палубе растекалась наша слившаяся, словно в жарком поцелуе кровь. Кровь двух любящих сердец. Кровь текла, прямо из-под нас, отползающих от носа ныряющей в волну Арабеллы.

Джейн вцепилась в бортовые леера ограждения правого борта нашей яхты обеими руками. Она, сжимая яростно и сильно от боли в спине на голых загоревших, почти черных мокрых и холодных от океанской штормовой воды руках свои пальчики. И, приподнявшись, смотрела, молча на меня, стараясь удержаться на мокрой, теперь и скользкой от штормовой соленой воды палубе. Я обхватил ее, снова за гибкую девичью узкую как у русалки или восточной танцовщицы талию своей левой мужской рукой. И прижимал запястьем и ладонью к себе, не отпуская от себя ни на минуту. Другой, тоже ухватился за бортовые ограждения леера, сжав пальцы в мертвой хватке. Отталкиваясь ногами, от теперь скользкой нашей текущей по палубе в воде крови. Полз задом от носа к середине, вдоль правого борта нашей заливаемой волнами покалеченной взрывом Черного аиста яхты.

Сквозь тихоокеанский шторм

Было уже три часа ночи, и темень стояла непроглядная. И только брызги волн. И штормовой дождь.

Я полз вместе с любимой вдоль правого борта. Полз в направлении палубной иллюминаторной надстройки. Качающейся по сторонам под свисающим большими основными, мокрыми от воды спущенными до самого низа, большими Арабеллы белыми парусиновыми парусами. И нейлоновыми металлизированными тросами корабельной высокой мачты.

Гремящей, теми тросами и металлическими креплениями под грохот волн и шум свирепого разбушевавшегося океанского ветра. Не хватало свинцовых поясов противовесов.

– "Вот бы сейчас они бы пригодились" - подумал я - "Можно было ими привязаться к леерам ограждения. Но, они остались там, в трюмах Арабеллы".

Надо было подыматься на ноги, но сейчас это было не возможно. Яхту крутило в океанском водовороте. А я был ранен и ранена моя ненаглядная, Джейн. И ранена была серьезно, и я видел это. Она быстро слабела и выбивалась из своих сил, теряя кровь. Надо было, что-то делать.

Этот чертовы кливера были, теперь смертельным балластом и нашим смертным приговором, как и ранение моей любимой Джейн. Но Арабелла, как и моя Джейн, упорно сражались со смертью за свою жизнь.

– Любимая - я прошептал ей в ее миленькое ушко под спутанными мокрыми черными, как смоль вьющимися змеями по ее оголенным плечам и узкой в легком изорванном акваланге девичьей спине локонами. Падающими на ее изувеченное побоями девичье миленькое моей девочки личико волосами. И полную мокрую от ледяной штормовой воды трепещущей любимой грудь - Нам надо переждать этот чертов шторм. Я не брошу тебя ни за что. Ни за что, слышишь моя девочка.

Джейн молчала. Повернув ко мне свое то искалеченное ударами мужских и женских кулаков своих мучителей палачей, отекшее в синяках личико. Она просто, прижалась ко мне всем телом. И только, смотрела на меня, смотрела в мои синие глаза своими черными как ночь печальными, теперь измученными девичьими глазами, видимо предчувствуя скорый тоже конец.

Она смотрела на меня, и просто, молчала.

Джейн была ранена, ранена, куда-то в спину. И насколько серьезно, я не знал. Я лишь, видел текущую из-под нее ручьем кровь. У меня отказала, тоже левая простреленная навылет автоматной пулей нога. И я, тоже обильно терял кровь, и нечем было перевязать сейчас даже рану. И я не мог уже ничего поделать.

Все произошло совсем не так, как я планировал. Совсем не так. И все, теперь летело кувырком. Джейн была ранена, и ранен я.

Я полз практически на спине, таща за собой на своем теле раненую любимую. Полз, обдирая о палубу из красного дерева свой синий с черными вставками комбинированный простреленный автоматной пулей в левой ноге акваланга прорезиненый гидрокостюм.

Арабеллу закрутило на волнах, из-за оторванных тросов с кливерами в штормовой бурлящей воде. И подставило нарастающим штормовым бушующим волнам боком. Она стала неуправляема. И надо было к ее рулям. И двигательной винтовой с пятилопасными на валах установке.

Надо было запустить двигателя Арабеллы и обрезать мокрые в воде кливера. Но, я был ранен и ранена моя красавица Джейн. И мы не могли встать на ноги, а только ползти спиной к корме нашей круизной поврежденной яхты. Ползти, вот так на спине, теряя силы и свою кровь, текущую по сырой в брызгах волн палубе.