Чтение онлайн

Уайкем угостил Абсайля морковкой, которую достал из глубокого кармана, и снова затворил дверь.

Он хлопнул ладонью по двери следующего денника.

— Обычно тут стоит Кинли. Сейчас тут никого нет. Не нравится мне держать его в угловом — там темно, и он скучает.

— Надеюсь, это ненадолго, — утешил его я и предложит сходить посмотреть на эти «бонбы».

Уайкем уже видел их и показал мне. Как я и думал, это оказались остатки квадратных картонных коробочек, дюйма четыре в ширину. Верхние части сгорели. Обе коробочки были одинаковые, на обугленных стенках еще виднелись яркие красно-желтые языки пламени, и на той, которая валялась под бороной, надпись крупными разноцветными буквами: «Золотая бомба».

— Пожалуй, стоит оставить их здесь, для полиции, — сказал я.

Уайкем согласился, но заметил, что петарды только еще больше убедят полицию, что это мальчишки хулиганят.

Мы вернулись в дом. Уайкем позвонил в полицию. Они пообещали приехать. Я позвонил Даусону и попросил передать принцессе, что я у Уайкема и поеду в Сандаун прямо отсюда.

Мы с Уайкемом позавтракали и отправились на Холмы в его пикапе, посмотреть, как тренируют вторую партию лошадей. И тут он меня удивил. Стоя на ветру, под высоким куполом холодного неба, он вдруг ни с того ни с сего сообщит, что подумывает снова нанять помощника. Я знал, что раньше он время от времени нанимал помощников, но они у него подолгу не задерживались. При мне Уайкем всегда обходился сам.

— В самом деле? — удивился я. — А я думал, вы терпеть не можете помощников...

— Да, конечно, — вздохнул Уайкем. — Они страшно бестолковые. Но я старею... Надо найти человека, который устроит принцессу. И чтобы ты тоже мог с ним сойтись. Так что, если что-нибудь придумаешь на этот счет, дай мне знать. Я нынешних людей плохо знаю.

— Ладно, — сказал я, хотя мне это было не по душе. Уайкем, несмотря на все его странности, был незаменим. — Но вы ведь не собираетесь уйти на покой?

— Нет, что ты! Ни за что. Я хотел бы так и умереть здесь, на Холмах, глядя на скачущих лошадей... — Он внезапно расхохотался, и в глазах у него вспыхнула былая мощь, которая некогда, еще не так давно, полыхала там постоянно, во времена, когда он был титаном. — Я прожил замечательную жизнь, знаешь ли. Одну из лучших, какие можно придумать.

— Вы только держитесь, — сказал я.

Он кивнул.

— Может быть, на тот год мы выиграем Большой национальный, — сказал он.

Четыре лошади Уайкема участвовали в первых трех и в пятом заезде.

Принцессу я увидел только тогда, когда она спустилась в паддок перед скачкой Геликона, третьей по счету.

С ней были и Беатрис, и Литси, и Даниэль. Даниэль обменялась со мной лишь коротким приветствием, а потом тщательно игнорировала меня, внимательно разглядывая кружащих по паддоку лошадей. И все-таки она еще здесь, она еще пытается смириться с моей работой... Это уже кое-что.

— Доброе утро, — сказала принцесса, когда я поклонился ей.

— Даусон сообщил, что Уайкем звонил рано утром... Что, опять?

На лице принцессы отражалось беспокойство. Когда она увидела мое лицо, беспокойство сменилось страхом.

Она отошла немного в сторону, и я последовал за ней.

— Опять?! — спросила она, не в силах поверить этому. — Кто?!

— Только один, — ответил я. — Коль.

Она опустила ресницы, скрывая свое потрясение.

— Так же, как... как в прошлый раз?

— Да.

— Бедная моя лошадка!

— Мне очень жаль...

— Мужу я говорить не буду, — сказала она. — И им тоже. И вы, пожалуйста, никому не говорите, Кит.

— Все равно это будет в газетах, либо завтра, либо в понедельник, сказал я. — И, боюсь, еще хуже, чем в прошлый раз.

— Ох!

Эта перспектива потрясла ее, пожалуй, не меньше, чем сама смерть Коля.

— Нет, я не стану содействовать тому, кто давит на моего мужа! решительно сказала она. — Он не может подписать этот проклятый контракт!

Знаете, если он это сделает, он просто погибнет! Он не переживет бесчестья.

Он захочет умереть... так же, как все эти годы, несмотря на свое мучительное состояние, он всегда хотел жить. — Она посмотрела мне в глаза. Он... он очень дорог мне. Кит.

Мне вспомнилось, как моя бабушка говорила о моем задиристом деде:

«Люблю я этого старого мерзавца, Кит!» А ведь, пожалуй, моего деда любить было так же трудно, как и инвалида де Бреску...

То, что принцесса призналась мне в этом, казалось делом почти невозможным — но все же не настолько невозможным, как до всей этой истории с Нантерром. Я понял, что за последние восемь дней наши отношения сильно изменились.

Спасти его честь, спасти ему жизнь, спасти их семью... Господи, ну и задачка! Ей супермен нужен, а не Кит Филдинг!

— Не говорите ему про Коля, — еще раз попросила она.

— Не скажу.

Она покосилась на Беатрис.

— Я никому не скажу, — пообещал я. — Но на ипподроме все равно станет известно. Дасти и прочие конюхи Уайкема знают и молчать не станут.

Так что, боюсь, это разойдется.

Она чуть заметно кивнула с несчастным видом и перенесла внимание с Беатрис на Геликона, которого как раз проводили мимо. Несколько секунд она провожала его взглядом.

— Что вы о нем думаете? — спросила она, машинально включив свой защитный механизм. — Чего мне ждать?

— Он все еще немного горяч, — сказал я, — но, если мне удастся его обуздать, у нас будут хорошие шансы.

— Но не новый Кинли? — спросила она.

— Пока нет.

— Вы уж постарайтесь...

Я, как обычно, ответил, что постараюсь, и мы присоединились к прочим, как будто только и говорили, что о Геликоне.

— А Аллардек на тебя опять смотрит, — сказала Даниэль. Я ответил, что давно это заметил — он с меня весь день глаз не сводит.

— И как это тебе на нервы не действует? — спросила Даниэль.