Чтение онлайн

Оставив окно, выходящее на подъездную дорожку, открытым продолжил мониторинг новостей через подключенный к розетке смартфон. Как я и ожидал, мир за двадцать один год моего отсутствия практически не изменился. Телевизоры и ноутбуки стали тоньше, мелкий и средний бизнес ушел в интернет, некоторые другие изменения... в целом я был готов к ним и не буду выглядеть белой вороной.

Круче всего изменились изломы: с исчезновением катастроф уровень опасности изломов повысился на порядок, так что появилось очень много новых законов, регулирующих входы и выходы из изломов. А еще – камеры видеонаблюдения. Если раньше видеонаблюдение было возможно только в ограниченном пространстве, то сейчас все изменилось.

В Шахтинском камер уличного видеонаблюдения почти не было. В Красноярске камеры следили за дорогами, государственными учреждениями и бизнесом. Москва напичкана камерами, как лес – комарами. Входы в изломы тоже были под пристальным наблюдением, что упростило выявление фактов браконьерства и попыток ухода от налогов.

Браконьеры – бич моего времени. Официальные команды покорителей платили налоги в двадцать процентов от стоимости трофеев, а браконьеры вычищали изломы под ноль и не платили вообще ничего. Антибраконьерские законы и методики я знал наизусть. Разбуди меня ночью, и я, как отче наш, прочитаю любой пункт.

Двадцать лет назад все новостные источники пестрили сообщениями и фотографиями о том, что поймали очередную браконьерскую шайку или браконьера-одиночку. Но сейчас же... по моим запросам за последние пять лет было фактов обнаружения и поимки меньше, чем пальцев на одной руке. И что-то мне подсказывало, что дело вовсе не в высоком профессионализме браконьеров, а в камерах видеонаблюдения и высоким премиям гвардии одаренных быстрого реагирования.

Повторное обучение в АПИКе уже не выглядело обычной бутафорией ради получения диплома. Ведь без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек. Внутренняя кухня покорителей за двадцать один год, пускай вряд ли кардинально, но в мелочах – точно изменилась. А я не мог позволить себе косячить даже в мелочах. В АПИКе всему научат. Тем более, что весь интернет пестрил информацией о нехватке лутеров в сравнении с завалом оценщиков.

Лутеры отличались от оценщиков одной крошечной мелочью: лутеры ходили в изломы в составе охотничьих команд, что многократно повышало эффективность сбора трофеев, а оценщики сидели в безопасных офисах. Не каждый одаренный с небоевым даром готов был рисковать собственной шкуркой даже ради десятикратной зарплаты и процента с трофеев. Из-за этого на лутинге можно было быстро поднять денег даже за один заход, но не в самый легкий белый излом точно.

Вторая кружка быстрорастворимого кофе ни капли не взбодрила меня, так что я собирался лечь спать до ужина, как с улицы донеслись крики, по которым я понял, что охотники-первопроходцы нашли свеженький труп со следами насильственной смерти.

– Быстрее, чем я ожидал. Намного быстрее.

Заглотив остатки кофе, я на скорую руку вымыл кружку из-под кофе, закрыл окно и пошел спать, мельком взглянув в окно. Как раз перед домом вынесли труп с лицом, накрытым белым платком. По одежде и комплекции трупа я узнал Шлятского.

Остаток дня я провел, ничем особым не занимаясь. Раз уж тело Шлятского нашли настолько быстро, то мне стоило не рыпаться и не привлекать к себе ничьего внимания. Так что я планировал дождаться, пока действующие покорители закроют излом и окончательно уедут из Шахтинского.

Только после этого я смогу безопасно начать развивать ядро, каналы и самое главное для собирателя-эксперта (которым я являлся) – глаза. Благодаря особому развитию глаз собиратели-эксперты могли даже на расстоянии ста метров безошибочно определить, полезное перед ними что-то или всего лишь пустышка.

Сто метров было моим уровнем в прошлой жизни, притом далеко не пределом, так что в этой жизни я запланировал увеличить этот результат как минимум в три раза, а лучше – до километра. Тогда смогу использовать глаза и в качестве слабенького сенсорного дара обнаружения.

В квартире было холодно. Лето не спешило повышать температуру на улице до комфортной, а в помещении отопление уже выключили. Так что после полуночного зависания в интернете я снова лег спать в утепленном худи и плотных штанах.

Сон сморил меня до того быстро, что я даже не отметил момент отхода ко сну, несмотря на старую привычку. В прошлом меня не раз пытались убить, в том числе потравить смертельно ядовитым газом или сонным, чтобы похитить и... так далеко я еще ни разу не заходил.

Проснулся – от холода. Я всерьез задумывался где-нибудь взять в аренду электрический обогреватель или тепловую пушку, пока не понял, что даже для старого линолеума пол, на который я видимо свалился во сне, как-то слишком жестковат.

Открыл глаза, а я – на луне.

Я вроде бы не пьян и не под кайфом, и путешествие на луну без скафандра и ракеты не представлял возможным. Для сна мое видение было слишком реалистичным, а тело болело, словно вчера меня били толпой. Задрав худи, я обнаружил множество гематом по всему торсу и маленьких синячков от чьих-то пальцев на предплечьях.

– Бредятина какая-то, – недовольно поморщился я, оттягивая узкий вырез худи, который душил меня. Но душил меня не он, а полоска прорезиненной ткани на шее. Она сидела настолько плотно, что я даже пальца просунуть под нее не мог.

В метрах трех от меня сиял белесый портал. По внешнему виду и размерам он совпадал с нем, который открылся у входа в подвал моего нового дома, так что я с легкостью сложил два и два, получив закономерный результат. Меня засосало в излом.

Если синяки можно было списать на «засос», то появившийся на шее ошейник, который я не мог снять, надеться на меня без посторонней помощи не мог. Это означало, что меня не засосало, а засунули в излом без оружия и... без обуви. Как вытащили из кровати, так и кинули. Хорошо даже, что в квартире было холодно, и я спал в одежде и в носках. Жаль, что не в кроссовках. Везде соломку не подстелешь.