Бракованные
Шрифт:
Она положила себе пару ложек каши и две котлеты.
— Чего ждем? – грозно спросила она.
Дима громко вздохнул. Давид таращился на экран.
Алена взяла миску с кашей и стала раскладывать по тарелкам: сначала себе, потом Сашке, потом посмотрела на близнецов, на домработницу и положила мальчикам по ложке. Передала детям котлеты.
Игорь нанизал одну на вилку и откусил. Илья взял котлету рукой.
— Кто вас учил есть руками? Вы из леса пришли? Вилку возьми! — грубо крикнула Мария Сергеевна.
Дима встал с кресла, его уже колотило. Давид тоже разнервничался.
— Кашу почему не едите? — громко поинтересовалась Мария Сергеевна.
— Они не любят пшенку, — виновато отвела глаза Алена.
— Потому что вы Кузькину мать не знаете! Нам пшенка выжить помогла! Мне и моей сестре. А вы, нахалы, на нее рот кривите. Быстро схватили ложки в руки и слизали с тарелки все до зернышка.
Дима закрыл руками лицо:
— Дава, держи меня, пожалуйста, а не то я ее сейчас убью.
Давид подошел к другу и приобнял его:
— Сейчас все решим, успокойся, пожалуйста. Давай отключим это? Все же ясно.
В это время Мария Сергеевна подошла к Сашке и встала над ним:
— Быстро, я сказала.
Алена не выдержала, взяла с тарелки две котлеты и завернула в салфетку. Подбежав к Сашке, выкатила кресло и повезла его в спальню. Как только Алена ушла, домработница стукнула по столу, угрожая близнецам, и указала на кашу. Илья испуганно поискал мать глазами, и не найдя поддержки, подцепил ложкой желтую крупу и засунул в рот. Через пару секунд его вырвало на тарелку.
Давид резко выдернул кабель из розетки и перегородил путь Диме:
— Подумай сейчас о том, как ты объяснишь Алене и этой… — он немного запнулся, но все же произнес, — суке, что мы ее выгоняем. Она уж точно догадается, что из-за Алены. И не факт, что не будет ее доставать и преследовать.
— Урою эту гадину на хрен!
— Давай по-умному все делать. Уволим. Но не сейчас.
— А когда? Когда она их до ручки доведет?
— Нет. Завтра ее уже не будет. Скажу, чтобы убирала только у меня и к вам ни ногой. А ты с Аленой поговори сегодня и сделай так, чтобы она тебя сама попросила убрать эту грымзу. Так будет правдоподобно.
— Да. Наверное…
И Дима появился в их квартире не ближе к восьми, как обычно, а немного раньше, сразу после того, как Мария Сергеевна ушла. Сыновья выбежали его встречать. Он схватил обоих под мышки и закружил. Они смеялись, хватались за его ноги и радостно кричали: «Папа, еще».
Сашка сидел в своей комнате. Дима заглянул и подмигнул:
— Привет, еще раз! Я пойду с мамой поговорю, хорошо? Займи мальчишек на пару минут.
Сашка понимающе кивнул и крутанул коляску в игровую.
Дима постучал в дверь Алены костяшками пальцев и сразу зашел.
Она сидела за столом, обложенная словарями, и переводила текст. Увидев Диму, она занервничала, сложила руки на коленки и спрятала глаза: то взглянет на него, то отведет.
Дима знал, как женщины умеют кокетничать, чтобы показать свой интерес, но тут было совсем другое. В глазах был страх. И паника. И какая-то вселенская боль.
— Привет. Пришел поинтересоваться, как ты освоилась, нужно ли что-то для Сашки или близнецов.
— Большое спасибо, нам все нравится, — она сглотнула и сжала кулаки.
— Как тебе Мария Сергеевна?
Алена стала теребить пластырь на пальце.
— Все нормально, спасибо.
Дима взбесился. Ну и как теперь ему вытаскивать информацию?
— Тебе с ней легче? Или она тебе в тягость?
Алена прикрыла глаза и тихо выдохнула. Он обрадовался и решил, что она сейчас взорвется и расскажет ему всю правду про домработницу, но она прошептала:
— Какое тебе до меня дело? Ты сказал, что ТЫ будешь решать, кто будет смотреть за твоей квартирой.
Терпение Димы лопнуло. Чтобы не нагрубить ей, он вскочил и вышел, громко хлопнув дверью. Сделал два шага, услышал, как Сашка ласково разговаривает с его сыновьями, читая им известный стишок, и остановился.
Она была права. Он ей сам это заявил, а теперь вдруг интересуется ее мнением. Он сделал два глубоких вдоха и выдоха, вроде немного успокоился и опять вошел в ее спальню:
— Да, Я буду решать, но основываясь на твоих пожеланиях. Я хочу, чтобы вам было хорошо тут, чтобы вы чувствовали себя счастливыми. Ты можешь мне сказать, нашла ты общий язык с ней или нет?
– Дима, - она жалобно посмотрела на него, — пожалуйста, можно я сама буду тут вести хозяйство. Дай мне шанс, я буду все убирать...
Она с такой горечью это говорила, что он отвел взгляд и перебил:
– Хорошо, поступай как считаешь нужным, главное, помни, что я вам не враг. Я сделаю для вас, что попросите, потому что хочу, чтобы вам было тут уютно. Расставляй мебель и меняй, как тебе вздумается. Это твоя квартира, а не моя.
Он резко встал и вышел из ее комнаты.
Утром, умывшись, Дима включил монитор и увидел, что Алена бегает по квартире: то в детскую, то на кухню. Она вскипятила воду, дрожащими руками налила чай, из холодильника вытащила банку с вареньем, вроде как малиновым, бухнула в чашку полбанки и побежала опять в детскую.
Дима догадался, что кто-то заболел. В гостиную пришли мальчишки, Алена им подала еду, собранную на скорую руку, а сама опять убежала.
Дима понял, что заболел Сашка. И его всего как будто током пронзило: это он вчера застудил мальчика, и он виноват.
Накинув пальто и обувшись, он решительно пошел поговорить с Аленой.
Она не ожидала его увидеть утром. Ее волосы были растрепаны и выбивались из гульки, глаза уставшие, скорей всего, не спала всю ночь. На лице читался испуг.