Чтение онлайн

— Так ты опять завидуешь древним магам? — вступил в разговор Кастема. — Ты забыл, к чему привела их гордыня?

— Ты называешь это гордыней. А я назову это дерзостью и гордостью! Им был ведом восторг сотворения звёзд…

— …и знание последствий своих дерзостей. Долгая Ночь — суровая расплата за безрассудные игры с причинами всех вещёй.

В камине громко треснуло полено.

— А как по мне, с закрытыми дверями не всё так страшно, — вернулся к началу разговора некрасивый чародей. — Вы знаете, кому мы служим. Ключи в замках поворачивает, скорее всего, рука хозяина. Я согласен с Кемешью.

— Когда бы это вы не были согласны друг с другом! — чародей успел метнуть эти слова, прежде чем сообразил их настоящую мишень: Кемешь и Чень были давними любовниками.

Айна-Пре сглотнул так некстати появившийся ком в горле и хрипло произнес:

— Извините. Меня что-то занесло.

Несколько минут молчание в комнате разбавлял только умиротворяющий треск из камина.

И вдруг глубокая тишина оказалась вдребезги разбитой пронзительным многоголосым визгом — тут же перешедшим в раскатистый металлический грохот.

Все обернулись к закрытой двери.

Когда стихло даже эхо, Кемешь спокойно сказала:

— Кажется, к нам гости.

И потянулась за светильником.

Глазам спустившихся на первый этаж хозяев представилась картина, от которой Кемешь едва не расхохоталась во весь голос: две перепуганные девушки ползают по полу, пытаясь собрать рассыпавшиеся доспехи тяжелого рыцарского облачения, на которое они налетели в непроглядной темноте. Ослепленные неожиданно появившимся ярким светом, незваные гостьи не сразу разглядели за ним фигуры чародеев, зловещё возникшие в чёрном проеме двери… А когда разглядели — с тихим стоном едва не умерли на месте от страха.

От преждевременной седины их спасло то, что Кемешь увидела, как промокла и обледенела их одежда — и чародейка тут же уступила место хлопотливой пожилой женщине. Она всплеснула руками и начала распоряжаться своими товарищами — разжечь камин в её комнате, принести туда все запасные одеяла, нагреть воды.

Перепуганные девушки позволили провести над собой все её манипуляции и опомнились только когда уже сидели завернутыми в шерстяные одеяла возле всё веселее потрескивающего пламени. Их затея представала перед ними теперь в ином виде. Гражена всё сильнее чувствовала неудобство — мало того, что они явились неприглашёнными, так ещё и доставили хозяевам массу хлопот.

— Слушай, что на нас тогда нашло? И зачем мы сюда попёрлись? — её вопрос прозвучал настолько риторически, что Дженева только мельком подняла на неё лицо и снова сжалась: в ней крепло непонятное и неприятное ощущение неправильности происходящего, словно она, подняв флейту, чтобы играть на ней для публики, вдруг обнаружила залезшего внутрь безобидного жучка — и теперь у всех на виду, под пристальными и нетерпеливыми взглядами судорожно пытается вытрясти упирающуюся помеху.

— А ну-ка возьми себя в руки! — встревожено воскликнула Гражена, заметившая подавленное состояние подруги. Они и так вляпались, не хватало ещё при этом вести себя недостойно. — Пусть выгоняют, если захотят! Проигрывать — так с высоко поднятой головой!

— Ты думаешь, нас выгонят? — задумалась этой возможности Дженева и покачала головой. — Нет, это, скорее всего, нет.

— Откуда ты знаешь?

— Н-не знаю, — запнулась та.

— Что за глупости ты несёшь! — недовольно скривилась Гражена.

— Не знаю! — Дженева вскипела и выпрямилась. — Но знаю, что никто нас за это не выгонит!

— Не злись, — примиряюще сказала подруга. Выпрямилась, глаза горят — и хорошо!

— Да я и не злюсь на тебя… Это я на себя… Или нет… Не знаю, — всхлипнула Дженева вперемешку со смешком.

— Тише! Сюда кто-то идёт…

Это была Кемешь. Она внесла тяжёлый поднос и, тараторя что-то тёплое и одобрительное, принялась разливать горячий чай по огромным чашкам, тут же протягивая их незваным гостям. Налив себе последнюю, поменьше объемом, она со словами "пейте, пейте, пока не остыло; он на лучших травах" отошла с нею в сторону, чтобы не мешать девушкам — и чтобы рассмотреть их, не тревожа своим вниманием. Кастема уже успел сказать ей, что это те самые дети, которых он тогда заметил. Что ж, похоже, он не ошибся — редко кто пробовал войти в Круг так рано. Как странно… А тут ещё и эти закрытые двери… Вечные звёзды, что же это такое готовится? — кольнуло её тоскливое предчувствие. И всё же её привычное доверие к жизни, как всегда, легко развеяло серую пыль, уже готовую упасть ей на сердце. Она неслышно шагнула, возвращаясь к камину.

— Могу я узнать цель вашего появления здесь? — голос Кемеши стал резче.

Девушки как по команде повернулись к ней. Гражена после короткого колебания решилась говорить правду.

— Вы ещё летом приняли нас в свои ученики… А уже зима, — дипломатично высказала она свою претензию. Леди Олдери была бы довольна ею!

— А ты? — оставив слова Гражены без ответа, чародейка повернулась к Дженеве.

Та напряглась. Что ответить? Почему её понесло сквозь ночь и сугробы к чародеям? Потому что она всю жизнь мечтала стать одним из них? Потому что здесь мог быть тот Кастема? Или потому что на небе холодным фонарём висела полная луна?

Какие глупости.

— Не знаю, — ответила она и побледнела от собственной дерзости.

Чародейка неожиданно понимающе кивнула — у Дженевы даже немного отлегло от сердца — и повернулась к её подруге.

— Ты и правда хочешь стать чародеем? — без обиняков задала она прямой вопрос.

Гражена сжала спрятанные под одеялами кулаки и размашисто кивнула, стараясь казаться предельно убедительной. Глаза чародейки были непроницаемы.

Наступила тишина.

— Вы переночуете здесь. На моей кровати хватит места для двоих, — вдруг промолвила она прежним, добродушным голосом пожилой тётушки. — Утром я разбужу вас. Приятных снов!

Когда дверь за неё закрылась, девушки, недоумевающие подобным исходом, переглянулись.

— Похоже, ты была права, — медленно-медленно сказала Гражена. И захлопнула губы перед словами, которые собирались соскочить с них — "Хотя теперь я бы предпочла, чтобы ты ошиблась"…

…Кемешь задумчиво поднималась по узкой, винтовой лестнице. Полная луна — единственный источник света, бывший сейчас в её распоряжении — запряталась за облако, и ей приходилось ориентироваться большей частью по памяти и на ощупь. Она не любила это тяжёлое здание, своими метровыми стенами (которые не могли прогреться и в самые жаркие летние дни) отгораживавшее от них весь остальной мир. Хорошо, что теперь ей не часто приходится бывать здесь. В основном, только в такие дни… Точнее, ночи — ночи ожидания.