Братишка
Шрифт:
Встав, почёсывая лопатку, отдёрнул в сторону плотные шторы светомаскировки и выглянул в окно. Пришлось прижаться к стеклу правой щекой, чтобы видеть часть штакетника со стороны половины дома мамы, и снова ругнулся себе под нос.
– Да что же это такое?! – тихо взвыл я. – Они что, тараном меня взять хотят?!
Картина, которую я увидел, в другой ситуации вызвала бы у меня смех, но сейчас никакого веселья не было. Кому палисадник ремонтировать? Тут даже гадать не нужно. Мне. Ничего, я ещё поборюсь. А картина выглядела так. К моему дому одновременно подъехали три машины: фаэтон, тот самый ГАЗ-А, и две эмки. Причём эмки умудрились столкнуться на подъезде, а фаэтон стоял чуть в стороне. Видимо, водители не уступили дорогу друг другу и довели до такой ситуации, только от столкновения их бросило на угол моего палисадника, в результате столбушка покосилась, часть перекладин слетела, штакетник повреждён. Дня на два работы. А у машин, чуть ли не хватая друг друга за грудки, ругались шофёры и командиры разных наркоматов. Только бросив на них взгляд, я понял, почему шофёры были так уверены, что им уступят дорогу. Одна машина была явно из Политуправления РККА, а другая – из наркомата Берии. Я только не смог с первого взгляда определить принадлежность пассажиров третьей машины, вроде тоже военные. В форме.
Додумать я не успел, к нам заглянул полуодетый дед. Таня, быстро одевшись, встала за мной, с любопытством выглядывая из-за плеча. Раз разбудили, теперь она не ляжет.
– Что там? – спросил дед, стараясь спрятать за спиной берданку, это чтобы Танюша её не увидела.
Это он правильно сделал, да и саму ситуацию понял как надо. Вот Луше было всё пофиг, она уже снова спала, непробиваемый ребёнок.
– А-а-а, долбо… приехали, – пытаясь попасть в брючину, ответил я. – Ну щас я им…
Накинув рубаху и на ходу заправляя её под ремень, я выбежал в сени – за мной последовали остальные, бабушка тоже, и успел вовремя. Пока одни ругались, самые хитрые, а это пассажиры третьей машины, обошли виновников аварии и постучались в ворота. Пробежав босиком по влажной от росы траве, я отобрал из ряда кольев, прислонённых к стене сарая, – мы их заготовили для моего баркаса, вроде подпорок, да не все пригодились, – подходящий и отодвинул брус на воротах. Там, в проёме ворот, под любопытными взглядами Тани, деда, мамы и Димки, стояли трое из фаэтона, и я крикнул:
– Посторонись! – и рванул к тем, что стояли у разбитых эмок.
Серьёзно пострадала, правда, одна, парила разбитым радиатором, у второй бок ободран да правое крыло содрано.
– Эй, ты чего? – успел воскликнуть один из сотрудников наркомата Берии, перекатом уходя в сторону, и кол бессильно врезался в землю, где тот только что стоял.
Остальные бросились врассыпную, мгновенно забыв о распре, перестав хватать друг друга за грудки. Это они на инстинктах сработали, отбегая в стороны за дальность удара кола и дальность возможного его полёта.
– Ты чего, с ума сошёл?! – воскликнул один из политруков, которому я хорошо так протянул поперёк спины.
На этот крик души отвечать я не стал, лишь молча указал на повреждённый палисадник. Я заметил, что все соседи с живым любопытством наблюдали за нами из окон, из ворот, так что я громко попросил дедушку:
– Деда, заряди-ка свою берданку патронами с крупной солью, теми, что для вредителей приготовили. У нас их вон сколько собралось. – Быстро подсчитав гостей, добавил: – Восемь патронов нужно, хотя нет, девять. Ещё для шофёра, что за эмкой прячется. Этому аж два заряда нужно.
– Я тебе сейчас дам берданку! – пригрозил один из комиссаров наганом.
Я на его возглас не обратил внимания, покосился только на палисадник, вздохнул, закинул кол на манер винтовки на плечо и, подойдя к той троице, что продолжала стоять у ворот, поинтересовался приветливым голосом:
– Чего хотели?
– Так это ты Сашка?.. То есть Александр Поляков? – несколько опасливо покосившись на кол у меня на плече, поинтересовался старший среди военных, в звании майора.
– Он и есть. Так что хотели-то?
– Сам ведь позвал. Забыл? Обещал мне пэпэша подарить. Я Строгонов, комбат.
– А-а-а, так вы командир добровольческого коммунистического батальона, что начал формироваться? Понятно. Не кадровый, как я посмотрю?
– Так заметно? – улыбнулся тот и, сняв фуражку, платком протёр лысую голову. – Третий день, как форму надел. Я ведь директором фабрики был, кровати делали. А повоевать успел, ещё в Гражданскую, там и в партию вступил. Командиром пулемётного расчёта был, а потом и пулемётной ротой командовал. С этой должности и ушёл на гражданскую работу. Переаттестовали, и видишь, майорские шпалы навесили. Теперь вот командир батальона. Величина.
– Карьерный рост налицо, – поддержал я его. – Однако документы всё же предъявите, я вас не знаю.
– Это правильно, бдительность нужно проявлять. Держи.
Изучив документы не только его, но и стоявших рядом командиров, имевших звания старших лейтенантов, тоже из запаса призванных, вернул их им и в лоб спросил:
– Всё так плохо с вооружением?
Тот отвёл взгляд, скривившись:
– Сам ведь всё знаешь, раз подарить свои трофеи решил. Такое старьё выдают…
– Да знаю, – тоже вздохнул я и тут же встрепенулся: – Я быстро соберусь, ждите в машине, поедем к тайнику. Только вот хватит ли места? Машина у вас небольшая, грузовик нужен бы был.
– Так есть грузовик, – удивил меня майор. – Вон на перекрёстке стоит.
Взглянув, куда тот указывает, действительно рассмотрел крытую полуторку. Даже странно, что мне, ребёнку, вот так взяли и поверили. Лгунишек моего возраста хватало, что гонялись за дешёвой популярностью. Но, видимо, за время передачи я смог настолько внушить людям уверенность в мои слова, что те, похоже, и не сомневались, что всё обещанное у меня действительно есть.
– Ха, а слона-то я и не заметил, – пробормотал я и, присмотревшись, увидел, что от того же перекрёстка сюда спешит участковый.
Посмотрев на остальных гостей, я только сплюнул под ноги и повернулся к майору:
– Ждите, сейчас вернусь.
Забежав во двор, я поставил кол к остальным в ряд и побежал собираться. Дед, как я успел отметить, вышел на улицу и, покачивая головой, стал осматривать палисадник. Гости вернулись к машинам. Сейчас уже не ругались, а водители деловито обсуждали проблемы аварии. Я натянул сапоги, накинул куртку и, прихватив лопату, вышел наружу.
Оба шофёра уже правили молотками крыло второй эмки, той, что принадлежала сотрудникам НКВД, чтобы хотя бы одна машина была на ходу. Полуторка теперь стояла рядом, и из её кузова выглядывали трое, почему-то в гражданской одежде. Видимо, бойцы батальона. Взяли для работ и погрузки. Подойдя к участковому, я поздоровался с ним, крепкое у него рукопожатие, и стал отдавать распоряжения: