Чтение онлайн

– Ладно – Бильбо, – качали головами старики, – лишь бы этот проклятущий чародей Фродо в покое оставил. Может, уймется малый, наберется ума, еще, глядишь, нормальным хоббитом станет!

Ко всеобщему удивлению маг оставил-таки Фродо в покое, и сам, в свою очередь, куда-то запропал. Да только ума это Фродо не прибавило. Уже очень скоро за ним прочно укрепилась репутация хоббита со странностями. Начать хоть с отказа от траура! На следующий год Фродо, нимало не заботясь о том, как посмотрят на это соседи, устроил праздник в честь стодвенадцатилетия Бильбо. Правда, торжество получилось скромным – гостей было штук двадцать, да и тех, как говорят хоббиты, «едой припорошило, винцом покрапало», – и о празднике скоро забыли. Однако через год Фродо дал понять, что намерен отмечать день рождения сгинувшего дядюшки ежегодно, и скоро к этому привыкли. Сам Фродо не раз говаривал, что и в мыслях не держит кончину Бильбо, но на вопрос о том, где же тогда искать старого хозяина Засумок, только пожимал плечами.

Жил он один, но друзей имел, не в пример Бильбо, много. То были, в основном, потомки старого Тука. Они и раньше частенько захаживали в Засумки, ну а теперь и вовсе чувствовали себя здесь, как дома. Чаще других Фродо навещали Фолко Умникс и Фредегар Пузикс, но в ближайших друзьях ходили Перегрин Тук (которого все звали попросту Пиппин) и Мерри Брендискок (настоящее-то имя – Мериадок, но об этом редко кто вспоминал). Вот эта троица и бродила по всему Ширу, хотя часто Фродо, к удивлению добропорядочных хоббитов, видели и одного, то на тропинках Уводья, а то и вовсе в Северной Чети, в холмах, под звездами. Мерри и Пиппин полагали, что их друг, как раньше Бильбо, навещает эльфов.

Шло время, и вот сначала кто-то один, а потом уже многие стали замечать и за Фродо признаки «отменной сохранности». Внешне он выглядел здоровым, энергичным хоббитом, только вышедшим из доростков, да ведь лет-то ему было уже немало.

Приятно чувствовать себя хозяином настоящего имения, «господином Сумниксом с Сумкиной Горки», весьма приятно, и несколько лет Фродо был совершенно счастлив и совсем не заботился о будущем. Но от года к году где-то в самой глубине души хозяина Засумок росло сожаление о неких упущенных возможностях. Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны. Тогда-то Фродо и говорил себе: «А что? Может, однажды и я уйду за Реку», но тут же отвечал: «Не сейчас, конечно, потом когда-нибудь».

Он и не заметил, как промчался четвертый десяток, близилось пятидесятилетие. Дата казалась ему значительной, если не грозной. Бильбо было столько же, когда его настигло Приключение. Покоя уже не было; старые, милые и такие знакомые тропинки наскучили Фродо. Он теперь часами просиживал над картами и все гадал – что там, за границами, что таят эти сплошные белые пятна? Все чаще и все дальше уходил он один, вызывая у Мерри и остальных друзей нешуточное беспокойство.

В ту пору в Шире как никогда прибыло разных чудных странников, и Фродо не раз замечали беседующим с этим перехожим людом. Шир полнился слухами о небывалых событиях за рубежами, хотя точно никто ничего не знал. Гэндальф сгинул напрочь и за несколько лет не удосужился даже весточки о себе подать. Фродо внимательно прислушивался к досужим разговорам. А тут еще эльфы, которые раньше в Шир почти не заглядывали, вдруг вечерами потянулись на запад, шли и не возвращались, покидали Среднеземье, предоставляя разбираться с новыми тревогами и заботами остающимся. Вслед за эльфами на дорогах стали встречать и гномов, да столько, сколько никогда не видели. Древней Западной Дорогой они пользовались и прежде, отправляясь к своим копям в Синих Горах, но вообще-то она вела в Серебристую Гавань. Именно от гномов и получали в Шире новости из-за рубежей, да только гномы неразговорчивы, а хоббиты нелюбопытны. Однако теперешние гномы были все больше чужедальние и направлялись не к древним копям, а просто бежали к западу. Вид у них был встревоженный, и Фродо не раз приходилось слышать произнесенное шепотом слово «Враг» и зловещее название страны далеко на востоке – Мордор.

Не сказать, чтобы оно было совсем незнакомым – в некоторых седых легендах страна эта упоминалась, и всегда с ней было связано нечто зловещее. Поговаривали о Злой Силе, изгнанной Белым Советом из Сумеречья и тут же объявившейся в древних твердынях Мордора. Еще упоминали Темную Крепость, якобы отстроенную заново... Там, дескать, рассадник войн и сердце страха, расползающегося по жилым землям. По слухам, в горах снова развелись орки. Да что – орки! Тролли появились: уже не такие тупые, как встарь, и вооружены куда лучше. Еще ходил слух о существах совсем уж непонятных, неназываемых и ужасных.

Большинство-то хоббитов по-прежнему не брало эти разговоры в голову, но отмахиваться от беспокойных вестей становилось все затруднительнее. Некоторые ведь бывали по делам в Приграничье и тоже рассказывали о всяких неприятных диковинках.

Как-то раз, по весне, аккурат в год пятидесятилетия Фродо, в «Зеленом Драконе» – трактире на дороге в Уводье – в самой, можно сказать, середине Шира, состоялся примечательный разговор.

В углу, возле камина, сидел Сэм Гэмджи – сын Старичины Хэма, а против него нянчил кружку мельников Тэд Песошкинс. Вокруг собрался прочий деревенский люд, со вниманием прислушивавшийся к беседе.

– Много странного всякого слыхать у нас в последние дни, – говорил Сэм.

– А, брось! – отмахнулся Тэд. – Ты слушай больше, не такое услышишь. Всякой брехни мне и дома хватает.

– Может, у тебя дома брехни и хватает, про то тебе виднее, – не спустил мельнику Сэм, – а в том, что говорят, правды больше, чем ты думаешь. Ведь разговоры откуда-то берутся, верно? Вот хоть драконов возьми...

– Спасибо, не надо мне их, – ответил Тэд, – обойдусь как-нибудь. Меня ими еще в детстве перекормили, а теперь-то чего ради я буду в них верить? Оно конечно, в Уводье есть один, да и тот Зеленый. Верно, ребята? – спросил он под общий хохот собравшихся.

Сэм, посмеявшись вместе со всеми, гнул свое.

– Ладно, не хочешь драконов – не надо. А про ходячие деревья что скажешь? Говорят, видели одно за Вересковой Пустошью на днях...

– Да кто говорит-то?

– А братан мой, Хэл. Он тут работал в Перегорках у господина Умникса, а потом подался на охоту в Северную Четь и сам видел.

– Ага. Хал твой вечно чего-то видит, особливо то, чего нету.

– Как это – нету? Высоченное, как вяз, а один шаг – семь ярдов!

– Ну, стоит себе вяз и стоит. Эка невидаль!

– Да говорю тебе – шло оно! А потом, всякий знает – нету в Северной Чети вязов!

– Ну, значит твоему Хэлу и видеть нечего, – победно заявил Тэд.

Многие слушатели одобрительно засмеялись. По их мнению, Тэд заработал очко.

– Все равно, – не уступал Сэм. – Разве мало чудного народа сейчас проходит через Шир? Его что, только Хэл видит? А сколько их еще на границах сворачивает? Сам ведь знаешь, околотни отродясь так не суетились. Я вот слыхал, Эльфы на Запад уходят, к Морю идут, за Белые Башни. – Сэм неопределенно махнул рукой. Ни он сам, да и никто из собравшихся, не знали толком, где это самое Море и сколько до него добираться. Но всем было известно древнее предание о Серебристых Гаванях, где время от времени поднимают паруса эльфийские корабли, чтобы уйти из Среднеземья и никогда не вернуться.

– И вот плывут они, плывут за Море, идут на Заокраинный Запад, а нас здесь оставляют, – пригорюнившись, говорил нараспев Сэм, похоже, видя перед собой эти гордые и печальные эльфийские корабли, но тут Тэд захохотал во все горло.

– Старые сказки! – авторитетно заявил он. – Ну, плывут и пусть себе плывут. Тебе-то какое дело? Или мне, положим. А потом, видал что ли кто, как они плывут? Да ни одна живая душа в Шире!

– Ну, не знаю, – задумчиво произнес Сэм. Он никому не рассказывал, как однажды издали видел на опушке леса вроде бы эльфа и сильно надеялся еще увидеть. Никакие другие истории из слышанных в детстве не запали ему в сердце так глубоко, как путаные и отрывочные предания об эльфийском народе.