Чтение онлайн

– В этом предложении фигурирует тело моей племянницы? – немедленно поинтересовался Качей.

– Некоторым образом… – задумчиво ответил Епископ и тут же резко одернул собеседника: – Что ты все – «тело» да «тело». Этому телу осталось существовать всего ничего! Без моей магической поддержки оно скоро распадется. Я еще могу вернуть его к жизни, но только я! А ты все о нем беспокоишься… Подумай лучше о душе.

– А что душа?! – неожиданно заносчиво выпалил Качей. – Сам знаешь, что без тел-дублеров она долго не протянет. А тел я ей уже давно не предоставляю.

– Значит, ты бросил попытки найти королевские регалии? – безразличным тоном поинтересовался Епископ. Но Качея, при всей его трусости, обмануть было трудно:

– Можешь считать, что я их уже нашел! – нагло заявил он своему «другу».

– Ну тогда тебе и вовсе нечего беспокоиться и отрывать меня от серьезного дела.

– От какого это дела я тебя оторвал? – с великим подозрением спросил Качей.

– Моя формула близка к совершенству! – гордо произнес Епископ. – Еще два-три испытания, и душ у меня будет сколько угодно.

– Ага, они тебе сейчас, наверное, очень нужны, – злорадно ухмыльнулся Качей. – Судя по имеющейся информации, Братство этого Серого Конца здорово сократило твои запасы!

– Следи лучше, как бы это Братство не вернуло Кину к жизни! – не менее злорадно посоветовал Епископ.

После этой дружелюбной реплики Качеево зеркало мигнуло, и епископская рожа исчезла.

Качей вскочил из-за стола и забегал по кабинету.

– Следи лучше, следи лучше… Сам бы лучше следил, чтобы у тебя из-под замка узники не убегали, прихватив к тому же особо ценное тело! Следи лучше… Что же делать?.. И еще эти регалии!.. Вдруг Серый Конец действительно знает, где они спрятаны. Вечером мне показалось, что он точно знает, где они!.. Гм… Вполне может быть, что и знает, только не хочет говорить! Может, попробовать купить его… Но что этому прощелыге предложить, чтобы он купился?!

Качей продолжал бегать взад-вперед, наморщив и без того узкий лоб и нелепо размахивая руками.

В этот момент я почувствовал, что устал поддерживать заклинание, и прошептал формулу его ликвидации. Изображение, висевшее в эллипсе, мгновенно исчезло, ему на смену вернулся мельтешащий «снег», но и он скоро пропал, истаял вместе с эллипсом, оставив слабое мерцание, которое медленно сворачивалось, убираясь обратно в настольное зеркало.

Я чувствовал себя совершенно опустошенным, и мне страшно хотелось спать. Улегшись прямо на ковре, я подложил под голову руку и закрыл глаза.

– Ну ты даешь! – пискнул в голове книжкин голосок, но я уже проваливался в сон и не слышал, чего же это я даю…

Меня разбудил зеленый луч солнца, бивший мне прямо в глаза. Я перевернулся на другой бок и попытался нашарить одеяло, чтобы накрыться с головой. Однако почти сразу я понял, что одеяла нет и что я больше не хочу спать. Усевшись на ковре и оглядев комнату еще слипающимися глазами, я увидел, что несгибаемый Изом дрыхнет рядом со мной. Фродо свернулся калачиком в кресле и мерно посапывает. Душегуб, расположившись в углу, сидит, подложив на колени локти и обхватив голову руками, но его глаза зорко обегают комнату, а Эльнорда стоит около окна и что-то внимательно рассматривает во дворе.

И тут меня словно что-то толкнуло. Я вскочил с ковра и быстро подошел к постели. Кина лежала совершенно неподвижно, укрытая до подбородка покрывалом. На ее лицо, странно отрешенное и расслабленное, легли густые тени непомерной усталости, как будто этому телу было уже невмоготу жить на белом свете и оно было готово с ним распрощаться. Я понял, что в моем распоряжении остались уже даже не сутки, а считанные часы.

И я не знал, что делать!

Эльнорда повернулась от окна и, словно эхо моих мыслей, негромко спросила:

– Что будем делать?

Я взглянул на нее, затем перевел взгляд на замершего в углу Душегуба и так же негромко проговорил:

– Вы Кину одну не оставляйте ни в коем случае. Я пойду прогуляюсь до королевской библиотеки…

Эльнорда промолчала, а тролль едва заметно кивнул, словно говоря мне, что я могу не беспокоиться.

Я, тихо ступая, пересек спальню и вышел в холл.

Сразу за дверью расположился один из черных рыцарей, прибывших с Бертраном Изомским. Второй рыцарь сидел в кресле у противоположной стены, сняв с головы шлем и придерживая его латной перчаткой на колене. Его усталое лицо было неподвижно-серым, а покрасневшие от бессонницы глаза мгновенно метнулись в мою сторону и, увидев меня, засветились такой яростной надеждой, что мне стало неуютно. Молча прошагав мимо наших спасителей, я вышел в коридор, а затем по лестнице направился вниз, во двор.

Только оказавшись на улице, я понял, что утро давно миновало и близится обеденное время. Но во всем Замке царила удивительная тишина. Даже птиц не было слышно. «Словно боятся потревожить покойника!» – раздраженно подумал я и пошагал в сторону библиотечного флигеля.

Не успел я поднять руку, чтобы постучаться в дверь книгохранилища, как она распахнулась сама. На пороге стоял сумрачный Твердоба и исподлобья смотрел на меня.

– Я тебя уже давно поджидаю, – недовольно пробормотал он, закончив свой осмотр. – Проходи, рассказывай…

Я шагнул за порог, и библиотекарь мгновенно запер за мной дверь. Мы прошли в знакомый библиотечный зал. Там в пару к одинокому креслу был поставлен большой мягкий стул, а между ними втиснут небольшой столик, уставленный тарелочками и мисочками. В двух больших кружках дымилось какое-то горячее варево.

Увидев этот столик, я понял, насколько проголодался и как мне необходимо подкрепить свои гаснущие чародейские силы. Твердоба, словно угадав мои скрытые потребности, гостеприимным жестом пригласил меня занять кресло, а сам, расположившись на стуле, предложил:

– Судя по твоему встрепанному виду, ты только что проснулся. Давай мы перекусим, а потом ты мне все по порядку расскажешь.

Я кивком головы выразил свое согласие и, не дожидаясь особого предложения, накинулся на угощение. Твердоба тоже принялся что-то жевать, правда, с гораздо меньшим усердием, нежели я.

Завтрак этот прошел в молчании и длился очень недолго. Затем библиотекарь быстро убрал столик и, усевшись напротив меня, приготовился слушать. Я немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем поведал ему все наши приключения. В заключение своего рассказа я вытащил из потайного кармашка своего плаща книжку и протянул ее Твердобе: