Братство Конца
Шрифт:
– Что ж он, сразу угадал? – несколько встревоженно спросил я воеводу.
– Если бы он угадал, нас ожидало бы не менее пятидесяти человек. Тем более место очень удобно для развертывания Зеркала. А Епископ выбросил сюда всего пару. Значит, это так, пробный шар, на всякий случай посмотреть, а вдруг мы ушли к горам.
– Так что будем делать? – задал я очередной вопрос и тут же, припомнив свои ощущения, добавил: – Справа тоже была магия. Туда, наверное, тоже выбросили наблюдателей.
– Да, – согласился Шалай. – Там как раз проходит еще одна дорога, правда, она будет похуже этой. А делать? Ну что делать, подождем…
И воевода направил свою лошадь к недалеким зарослям мелколесья. Мы двинулись следом. Я внимательно наблюдал за действиями посланного вперед гвардейца, но тот, после того как передал воеводе информацию о рыцарях, замер за своим кустом и больше не шевелился. Лишь когда мы были уже у самой опушки, гвардеец поднялся из-за куста и, пригибаясь, направился к своей лошади. Мне понравилось, что при этом он совсем не торопился.
Шалай остановился, поджидая своего разведчика, и оглядел наш отряд, остановив особо внимательный взгляд на королеве.
– Мне кажется, ее величеству стало хуже, – внезапно сказал он и бросил озабоченный взгляд в мою сторону.
– Да, я знаю, – ответил я. – Но пока что ничего не могу сделать.
– Кровушки ей надо! – брякнула Эльнорда и опустила глаза под моим яростным взглядом.
– Я знаю, чего ей надо, – проговорил я сквозь стиснутые зубы. – И ты можешь не опасаться, твоя кровь ей не подойдет!
– Это почему это? – вскинулась эльфийка.
– Она не питается кровью нелюди! – мстительно бросил я.
Эльнорда опустила голову и побледнела, а Душегуб, растерянно наблюдавший за нашей стычкой, тронул коня, подъехал к девушке и шепнул ей глухим басом:
– Вот и славненько… Достаточно того, что она хотела отнять у тебя тело.
В этот момент подъехал разведчик и негромко сообщил воеводе:
– Два рыцаря Храма. Двинулись вперед. Едут очень медленно, глядя себе под ноги, видимо, ищут следы…
– Зеркало? – спросил Шалай.
Гвардеец покачал головой и коротко ответил:
– Вихрь.
– Значит, их скоро заберут назад… – задумчиво подвел итог воевода.
Мы, не покидая седел, простояли в лесочке минут пятнадцать, и я, снова почувствовав резкий всплеск магии, кивнул Шалаю:
– Опять использовали магию…
Воевода молча взглянул на стоявшего рядом с ним гвардейца, и тот, поняв приказ без слов, направился к вершине холма. Через пару минут он сделал нам знак, что дорога впереди свободна, и мы снова пустились в путь.
Теперь уже воевода пустил своего коня скорой рысью. Во-первых, лошади все-таки притомились, а во-вторых, он, видимо, опасался нарваться на разведку Епископа.
Перевалив через вершину холма, дорога несколько сотен метров шла ровно, а затем снова начала забирать вверх. А впереди показались самые настоящие горы. Покрытые снеговыми шапками вершины вздымались высоко в небо несколько правее от дороги, но и прямо на нашем пути виднелись темные, покрытые лесом отроги, постепенно переходящие в голые гранитные скалы.
– Значит, мы будем пробираться через горы? – повернулся я к скачущему рядом со мной Шалаю. Он утвердительно кивнул и добавил:
– До перевала дорога должна быть пустой, в это время года купцы по ней не ходят. Сразу за перевалом есть небольшая деревня, но ее мы проскочим с ходу, вряд ли там нас кто-то будет ожидать. А вот спустившись с гор, нам придется направиться в Ходжер, там единственная переправа через Усунь. Ходжер – город большой, и в нем наверняка будет много епископских прихвостней. Вся надежда на то, что мы проскочим город с ходу и Епископ не успеет перебросить туда достаточно людей для перехвата – все-таки это не самое вероятное направление нашего движения. Ну а за Усунью нас найти будет сложно. Во-первых, в степи дорог нет, и мы можем скрыться в любом направлении, а во-вторых, у меня достаточно друзей среди кочевников, и мы сможем значительно увеличить свой отряд.
До захода солнца мы успели добраться до лесистых отрогов гор и на ночлег расположились в довольно густой чаще. Магический фон в течение всего вечера был спокоен, да и высланные на разведку ребята ничего не обнаружили, поэтому Шалай разрешил развести костерок и приготовить горячий ужин. Вот только королеву нам по-прежнему покормить было нечем. По моим прикидкам, которые я сделал, наблюдая постепенное угасание ее жизненной ауры, она могла продержаться без необходимой ей крови еще пару суток. «А затем нам придется решать, кто отдаст ей свою кровь», – с горечью подумал я. Пока же она спала, но сон ее становился все тревожнее.
Впрочем, в эту ночь мы все спали тревожно, и совсем не потому, что всем нам пришлось по очереди дежурить. Мне кажется, что только этой ночью нам стало по-настоящему ясно, в какую кашу мы вмешались и какие фигуры нам противостояли!
На рассвете, когда солнце только готовилось показать из-за далекого горизонта свой зеленый бок, а густой утренний туман и не думал рассеиваться, мы уже тронулись в путь. Деревья и кусты, появлявшиеся по мере нашего продвижения из тумана и исчезавшие в нем, казались нереальными. Словно какой-то таинственный механик запустил на огромной сцене движущийся задник, и тот подставляет нашим глазам пейзаж, нарисованный пьяным художником коряво и неясно. А как только мы покинули лес и выехали на каменистые, осыпающиеся мелкой галькой склоны, выглянуло солнце и осветило наши спины.
О вчерашней скачке можно было даже и не мечтать. Мы продвигались гуськом, причем ехавший впереди гвардеец, как оказалось, уроженец этих мест, потребовал, чтобы мы постарались вести своих лошадей точно по его следу. Иначе, как он сказал, мы можем вызвать осыпи, а это – конец пути! Лошадь королевы была привязана коротким поводом к моему седлу и трусила за мной следом. За весь день мы преодолели какие-то жалкие пятнадцать—двадцать километров, но наш проводник довольно заявил, что мы двигаемся гораздо быстрее купеческих караванов, и это прозвучало как серьезная похвала.
Заночевали мы в довольно большой пещере, а утром снова пустились в путь. По мере продвижения к перевалу становилось все холоднее, но мне и, как я надеялся, Кине холод был не страшен, поскольку я накрыл нас обоих заклинанием «теплых ладоней». На остальных моих сил не хватало.
Ближе к полудню склон, по которому мы буквально карабкались, ведя лошадей в поводу, начал постепенно выравниваться, и перед самым перевалом стало возможно двигаться верхом. Мы снова поднялись в седла и въехали на перевал.