Чтение онлайн

— Да, они голодают, — без колебания подтвердил Малькольм, — и по вине своей собственной глупости и неразумности они страдают от голода. Уже неоднократно я предлагал им переселиться на побережье, но они просто не хотят уходить отсюда. И при всем этом того, что эти лентяи выращивают на земле, не хватает ни чтобы наполнить их желудки, ни чтобы заплатить мне подати. Теперь вы понимаете, что я пытаюсь сказать вам все это время? С этими людьми не должно случиться ничего, кроме добра, они приобретут новую родину и получат работу.

Мэри ничего не ответила на это. Карета проехала мимо хижины, чья крыша наполовину провалилась. В проходе стояло двое детей, мальчик и маленькая девочка, одетые в рваные лохмотья, их волосы были спутаны и измазаны.

Карета как раз поравнялась с ними. Мальчик поднял голову. Девочка яростно тянула его за рукав и указывала ему опустить взгляд, но он не сделал этого. Вместо этого робкая улыбка скользнула по его бледному лицу, когда он увидел Мэри, и он высоко поднял свою маленькую руку и замахал.

Девочка в ужасе убежала в дом. Мэри же, которая нашла мальчика очаровательным, ответила ему улыбкой и помахала в ответ. Тут вернулась девочка вместе с матерью. На лице женщины отразился ужас. Она закричала на мальчика и схватила за руку, желая увести его с улицы, но, увидев в карете женщину, приветливо улыбнулась и помахала рукой. Смущенная, она отпустила своего ребенка, и после мимолетного колебания ее сморщенные черты лица расплылись в подобии улыбки. На один миг показалось, словно луч солнца пробился сквозь плотные слои облаков и принес немного света в унылую жизнь людей.

Карета уже далеко отъехала, когда Малькольм, выглянувший с другой стороны, увидел, что сделала Мэри.

— Что вам пришло в голову? — напустился он на нее. — Что вы делаете?

Мэри сжалась.

— Ну, я… я махнула в ответ тем детям, стоящим на краю улицы…

— Вам не подобает делать это! — прикрикнул на нее Малькольм. — Как вы осмелились меня оскорбить таким образом?

— Оскорбить вас? Что вы имеете в виду?

— Вы так и не поняли до сих пор, Мэри? Вы будущая супруга лэрда Ратвена, и вас должны уважать и бояться такие люди, как они.

— Дорогой Малькольм, — ответила Мэри с уверенной улыбкой, — эти люди так же будут меня уважать, если я буду посылать им время от времени улыбку или махну рукой их детям, проезжая в коляске. И если вы подразумеваете под словом «бояться» то, что эти люди должны в ужасе освобождать улицу, как только я подъеду ближе, то должна сказать вам со всей определенностью, что я отказываюсь от этого.

— Что… что вы говорите?

— Я отказываюсь разыгрывать из себя хозяйку перед этими людьми, — сказала Мэри. — Я чужая в этой стране, и моей надеждой было, что Ратвен станет моей новой родиной. Но это можно случиться лишь в том случае, если я смогу жить в согласии с этой землей и ее людьми.

— Так никогда не будет, — возразил ей решительно Малькольм. — Я не могу поверить, что это говорите вы, дорогая Мэри! Вы хотите жить в полном согласии? С этими оборванцами? Они больше похоже на зверей, нежели на вас или на меня. Они не дышат тем же самым воздухом, что мы с вами. Поэтому они показывают вам свой страх и уважение с тех пор, как более восьми столетий назад клан Ратвенов установил свое господство над этим краем земли.

— Ваши предки заняли эту землю, дорогой Малькольм?

— Да, они сделали это.

— А по какому праву?

— По праву тех, кого выбрала судьба, — ответил лэрд без гнева. — Принадлежать к клану Ратвенов не любезность. Это привилегия. Мы опираемся на традицию, которая восходит к дням битвы под Бэннокберном, когда была завоевана независимость нашей страны. Мы, безусловно, способны править, моя любовь. Чем скорее вы это поймете, тем будет лучше.

— Вы видите, — мягко сказала Мэри, — именно этим мы и отличаемся. Я бы хотела гораздо больше верить, что все люди по природе своей равны и что Бог только затем наделил некоторых из них властью и богатством, чтобы они помогали слабым и оберегали их.

Малькольм в недоумении смотрел на нее и, похоже, какое-то время не знал, смеяться ли ему или разразиться слезами.

— Откуда у вас такие мысли? — наконец спросил он.

— Из книги, — ответила скромно Мэри. — Один американец написал ее. Он выразил в ней мысль, что все люди от природы одинаковы и наделены одним и тем же достоинством.

— Ба! — Лэрд решился рассмеяться, хотя выглядело это довольно неискренне. — Американец! Я прошу вас, дорогая Мэри! Каждый знает, что эти колонисты сумасшедшие. Империя правильно поспособствовала их отъезду, чтобы они могли реализовывать свои безумные идеи где-нибудь в другом месте. Вы еще увидите, как далеко они зашли, но вас, моя любимая, я принимал за более умного человека. Возможно, вам следует поменьше совать ваш очаровательный носик в книги. Такая красивая женщина, как вы…

— Вы не поведаете ли мне, какое отношение к этому имеет моя внешность? — дерзко спросила Мэри в свою очередь. — Вы хотите мне запретить чтение, мой любезный Малькольм? И сделать из меня одну из этих бескровных аристократок, которые ни о чем ином не могут говорить, как о новых платьях да придворных сплетнях?

В ее глазах вспыхнул воинственный огонек, и Малькольм Ратвен, похоже, решил про себя, что нет никакого смысла ссориться с ней. Вместо этого он поклонился снова и подал новый знак палкой кучеру.

Мэри выглянула из окна и увидела деревья и серые холмы. В этот момент она не знала, что ее больше всего возмущало: то, что ее будущий супруг поделился своими намерениями, которые она считала устаревшими и несправедливыми, или то, что она больше не могла владеть собой и сдерживать свой темперамент.

Они оставили позади возвышенности возле Скучи, и деревья вдоль дороги стали развесистее. В карету попадало еще меньше света, и у Мэри появилось чувство, что эти мрачные тени спустились прямо ей на сердце. От земли не шло тепло, но еще меньше тепла было в людях, которым эта земля принадлежала. Малькольм неподвижно сидел рядом с ней, его бледное лицо превратилось в окаменевшую маску. Против своей воли Мэри думала о том, не должна ли она извиниться перед ним, но тут лэрд неожиданно дал кучеру знак остановиться.