Братва
Шрифт:
Хозяин дома сидел, опустив глаза, по-собачьи наклонив голову набок, видно, больше вслушиваясь в мои интонации, чем в слова. Наконец поднял настороженно-пристальный взгляд и сказал:
– Кто подтвердить это может?
– Господин Цепелев, – кивнул я на Цыпу.
– Несерьезно. Он твой человек. Кто еще?
– Никто, – я развел руками, начиная склоняться к мысли, что, как ни крути, а придется мне все же применить последний неоспоримый аргумент, спрятанный до времени в кобуре под мышкой.
– Подобьем итог! – как-то странно усмехнулся Баграмян.– Что мы имеем? Твое слово против слова Грина. Негусто! Весьма!
– А он-то что говорит? – снова задал я вопрос, не дававший мне покоя.
– Он утверждает, что случайно заметил на тебе крест, очень похожий на тот, что он передал Карасюку вместе с изумрудами и билетом. Вот я Вике и поручил проверить...
– Каким билетом? – уточнил я из любви к полной ясности во всех деталях.
– Авиабилетом до Гамбурга. Если б не ты – летел бы сегодня Карасюк в западную цивилизацию, а не в ад! – усмехнулся армянин, выказывая некоторое болезненное пристрастие к черному юмору.
– Должен был нелегально вывезти камушки в Германию?! – вопросил я так громко, что Баграмян вздрогнул, а его телохранитель сразу наставил на меня обе свои крупнокалиберные фигуры.
– Естественно! – Старый армянин подался вперед в кресле, вскинув на меня напряженно-колючий взгляд. Его ореховые глаза потемнели до агатовых. – Ты предполагаешь...
– Да! – мной овладело такое возбуждение, что я еле усидел в кресле. – Конечно! Самолет уже улетел?
Баграмян взглянул на золотой наручный «Ролекс» и сжал губы в два тонких лезвия:
– Нет. Рейс через два с половиной часа. Очень боюсь, что твое предположение похоже на правду... Весьма! Грин сказал, что передал товар и билет в присутствии жены Карасюка, но подтвердить мне это ни Дмитрий, ни его жена уже не смогли...
– Базарить некогда! И так можем опоздать! – Я встал и начал стаскивать с себя злосчастную цепь с распятием.
– Оставь цацку на месте! Если ты окажешься прав – как знак уважения и будущей дружбы, а коли врешь – как подарок на твои похороны! – добродушно улыбнулся Баграмян.
Вглядевшись в серьезные черные глаза, я понял, что он даже и не думает шутить.
– Тенгиза с собой возьмешь! – распорядился хозяин дома, кивнув на усатого телохранителя. – И поуважительней с ним, Монах, он мой племянник.
– Очень уж ты недоверчив! – усмехнулся я. – Но темнить не собираюсь и на контроль согласен. Поехали, племянничек!
На прощанье я решил из дипломатических соображений немного польстить новому знакомому:
– Все-таки отчаянный ты мужик, дорогой Армен! Ведь мы запросто могли и тебя и племянника нынче хлопнуть – и все дела! Сразу никаких проблем!
– Ты так уверен? – обнажил в улыбке острые ухоженные зубы Баграмян, показывая свою полураскрытую ладонь.
В ней, как птенчик в гнезде, лежала рубчатая «лимонка». Кольцо было выдернуто и взрыва не происходило только потому, что усики детонатора гранаты крепко зажимались большим и указательным пальцами армянина. Стоило лишь осколочному птенчику просто выпасть из гнезда и... Дальше и думать не хотелось.
– Могло и не зацепить, – не слишком уверенно сказал я, делая хорошую мину при плохой игре.
– Согласен, – кивнул старый контрабандист, надевая стальное кольцо обратно. – Но тебе все равно уйти не удалось бы!
Прощаться с Викой я счел совершенно излишним пижонством и, кликнув ребят из кухни, шагнул за порог дома.
Тут только понял, о чем загадочно намекал Баграмян последними своими словами.
Впритирку к двум нашим авто стояли еще три – два «БМВ» и «Форд-Мондео». А рядом с ними застыла, выжидающе уставясь на особняк, добрая дюжина молодых смуглых парней. Их вредная манера держать правые руки в карманах о многом мне сказала. Приходилось признать, что армянин не блефовал.
Повинуясь знаку Тенгиза, строй черноволосых боевиков молча расступился, давая нам проход к машинам.
По дороге на квартиру Грина мне подумалось, что как все-таки замечательно, что не все люди поголовно мыслят жесткими «монашескими» категориями. На месте Баграмяна я не стал бы рассусоливать и махом подвесил бы предполагаемого врага на дыбу уже в ту памятную ночь у Вики... Есть все же господин Фарт! И пока что он на моей стороне!
Подъехав к девятиэтажному дому, мы втроем – я, Цыпа и Тенгиз – поднялись на нужный седьмой этаж, где находилась квартира Грина. Ребят из «волжанки» решили не брать, так как дело предстояло простенькое, а лишние свидетели всегда действуют мне на нервы.
В строго-торжественную, обитую черной кожей дверь позвонил Тенгиз, а мы с Цыпой плотно прижались к стене, чтоб остаться вне поля зрения дверного глазка.
Защелкали многочисленные замки, брякнула снимаемая цепочка, и на полутемную лестничную площадку упала широкая дорожка света из открытой двери.
– Здравствуй, дорогой Тенгиз! – раздался бодрый голос Грина. – Проходи, будь гостем!
– Привет, Серж! – буркнул племянник Баграмяна и шагнул в прихожую.
Мы с Цыпой скользнули следом, сразу захватив крепкими зажимами рукопожатий обе руки явно ошарашенного лагерного приятеля.
– Обожаю приятные сюрпризы делать! – сообщил я Грину. – Но ты, кажется, мне не слишком рад? Почему-то не наблюдаю восторга на лице! Даже побледнел что-то. Случаем, не захворал от переизбытка искренней радости?
– Пустой. Оружия нет, – доложил Цыпа, успевший уже досконально ощупать костюм Грина вдоль и поперек.
– В чем дело, Монах?! – стараясь говорить спокойно, спросил хозяин квартиры, когда мы все вместе прошли в гостиную. Повернулся к Тенгизу. – Что происходит, уважаемый?
– Пока ничего страшного, – успокаивающе поднял руки Тенгиз. – Просто у людей разговор к тебе есть. Думаю, недоразумение все это. Скоро все выяснится.