Чтение онлайн

– Что же делать? – кокетничала та. – Привычка – вторая натура.

– Но ведь можно, при желании, соединить полезное с приятным, – с придыханием поделился свежей идеей Николай, перемещая вожделенный взгляд на выдающийся двугорбый бюст татарочки.

– Это в каком смысле? – непонимающе захлопала Гульнара своими длинными, явно приклеенными, ресницами.

– В прямом! – бесстрашно заявил пылкий поклонник. – Сон – это полезное, а я – приятное...

– Ах ты, негодник! – Гульнара погрозила Николаю сосискообразным пальчиком и радостно добавила: – Ни стыда в тебе, ни совести. – По счастливо рдевшему лицу толстушки было очевидно, что данное обстоятельство ее весьма даже устраивает.

– Кажется, Женя, мы с вами здесь уже лишние, – с улыбой заметила Вика и взяла меня под руку. – Гуля, будь умненькой и благоразумненькой. Николай, сразу видно, опаснейший сердцеед!

Звонко рассмеявшись, Вика увлекла меня на тропинку, ведущую к озеру.

При малейшей возможности, в узких местах, я вежливо пропускал Вику вперед, чтобы лишний разок полюбоваться стройными загорелыми ножками и соблазнительными ягодицами, волнообразно перекатывающимися при ходьбе под тугой мини-юбкой.

Я, признаться, не большой мастак по части ухаживаний за девушками. Просто опыта маловато. С ранней юности начал кувыркаться по особой части уголовного Кодекса, а в тюрьмах и лагерях с женским полом напряженка. Есть, правда, женщины контролеры, но попробуй-ка позволь с ними что-то лишнее – вмиг закоцают в наручники и сунут в карцер охолонуть.

Основной мой козырь в общении со слабым полом – голос, а точнее, его тональность. Давно заметил – слушая меня, женщина постепенно впадает в прострацию. Даже в транс. Голос завораживает ее, как дудочка фокусника – кобру. И совсем не важно, о чем именно говорить – Главное, не молчать. Наверно, правильно кем-то подмечено: женщины любят ушами.

Однажды, помню, я решил разобраться с секретом своего баритона и записал себя на стереомагнитофон. Но сколько ни вслушивался потом в магнитную ленту, ничего волнующе-таинственного в голосе не обнаружил. Наверно, из-за того, что у мужчин совершенно иное, чем у женщин, восприятие, другая нервная конституция. К примеру, если хочешь заставить мужика заглохнуть и не рыпаться – надо просто врезать ему по физиономии. А попробуй ударь бабу – визгу не оберешься. Или вот еще любопытный научный факт. Доказано: мужчина больше боится при угрозе пистолетом, а женщина – ножом. Такая вот странно-разная психология. Сплошные шарады у проказницы-природы, куда ни плюнь.

– Женя, а почему вы обручальное кольцо не носите? Или, как все, на время отпуска просто снимаете?

– Вдовец. – Я соврал без зазрения совести, так как не считаю ложь слабому полу за особенный грех. В конце концов, что такое женщина? Всего лишь ребро доисторического мужика Адама. – Жена в автокатастрофе погибла. Два года назад, – продолжал я развивать мысль в нужном накатанном направлении.

Ведь не секрет, что сочувствие – родная сестра нежности.

– Ой, простите, Женя, я не хотела сделать вам больно.

– Ничего. Вы же не знали. – Мой глубокий тяжкий вздох должен был ввергнуть Вику в бездну раскаяния. – Да и зарубцевалась уже рана. Перестала кровоточить. С трудом, но жизнь берет свое... Тем более что детей у нас не было. Не успели просто – всего месяц, как поженились, когда беда пришла.

Вика надолго замолчала, обычная ее лукавая насмешливость сменилась на лице задумчивой печалью. Я даже забеспокоился – не ошибся ли в выборе метода сближения? Депрессивное настроение партнерши меньше всего способствует радостям беззаботного флирта.

– Предлагаю с этого момента перейти на «ты», – с чувством заявил я, стараясь сбить Вику с минорной ноты. – Принципиальных возражений нет?

– Как хочешь, Женя, если только это ни к чему меня не будет обязывать, – равнодушно согласилась моя спутница, продолжая думать о чем-то своем.

– Кстати, милая Вика, я где-то слышал, что если поделиться заботой с ближним то она становится не так тяжела... К тому же, если проблема как-то связана с финансами, я с удовольствием выручу...

– Спасибо, Женя, ты очень добр. Но денежные вопросы меня сейчас волнуют наименьшим образом. Видишь ли, когда ты рассказывал о своей несчастной жене, я ей позавидовала...

Совершенно сбитый с толку, я даже остановился, вдруг заподозрив, что блондинка просто насмехается надо мною.

– Да! – с ударением продолжала Вика. – Я на самом деле завидую ей черной завистью!

– Но почему, Боже ты мой? – не выдержал я.

– Потому, что она была очень счастливая женщина. Ее искренне и горячо любили! И пусть она трагически погибла, но все-таки успела испытать радость взаимной настоящей любви. Это дается судьбой так редко!

– Вас, похоже, сильно обижает муж, – догадался я. – И вы его не любите?

– Я ненавижу его. – На чудные глазки Вики навернулись слезы. – Кобель проклятый! Ведь за каждой юбкой готов увиваться. В нашем институте на меня без жалости уже не смотрят. Все же на виду... Это так унизительно! Подонок! Хватило бы сил – убила бы!

– Он недостоин ваших слез! – сказал я, пытаясь нежно-ласково, но настойчиво привлечь обворожительно-бесподобную в гневе блондинку к своей груди, чтобы успокоить и приободрить.

Как положено истинному джентльмену в подобной ситуации.

– Ты не коммерсант, а настоящий бандит, – заявила Вика, как обухом огрев меня этими словами.

– Что такое?! – Я даже выпустил ее восхитительную талию из рук.

– Только бандит может пытаться овладеть женщиной, пользуясь ее горем! – сквозь слезы улыбнулась Вика, одергивая на себе сбившуюся легкую кофточку.

Мне, по ходу, никогда не удается разобраться в движениях женской души. Настроение блондинки менялось на глазах. Она уже весело-заразительно смеялась! Знаю, что красивые девушки часто экзальтированны, но не до такой же степени!