Чтение онлайн

– И правильно, – сказал я, поднимаясь с кресла. – К тому же Николай-то давно женат. Двое детей у него.

– Вот подлец! – Гульнару аж перекосило. – А говорил, что холостой!

– Ладно. Счастливого пути.

Внизу на первом этаже «Теремка» стоял телефон на столике у дежурной.

В Сысерти больница была всего одна, и уже через минуту мне официально подтвердили, что доставленную из «Теремка» женщину с признаками острого отравления спасти не удалось. Летальный исход.

Не знаю, сколько времени таскался я по лесу без всякого дела, как лунатик, не разбирая дороги, но каким-то чудом не налетая на деревья и не сваливаясь в многочисленные овраги.

Когда стало темнеть, побрел в свою избушку. В дверях торчал листок бумаги. Развернув, прочел записку:

Монах, если желаешь черной смерти, то зайди в сарай. Я тебя жду.

Карат.

Отперев висячий замок, я прошел в комнату и вынул из-под подушки верного «братишку». Выщелкнув обойму, убедился, что все десять свинцовых птенчиков ждут своего смертельного для кого-то полета.

«Ясно. Карат, видно, узнал от Гульнары, что я наврал про его семью, и решил, глупый мальчик, со мной разобраться. Ладушки! Будь по-твоему!»

Чувство опасности дало необходимый выброс адреналина в кровь – я это ощущал по привычно напрягшемуся телу, по обострившимся рефлексам, зрению и слуху. Организм уже был готов к яростной борьбе за жизнь своего хозяина.

Мне даже стало весело:

– Хоть ты и Карат, но совсем не алмаз. И мои пули сейчас это докажут!

Выскользнув в окно, я бесшумно подобрался к сараю, стараясь оставаться в тени. Все же у Карата двадцатизарядный «стечкин» в наличии. И в калибре и в скорострельности мой маленький «братишка» ему явно проигрывал.

К сожалению, в сарае не было окон, а то мог бы легко расстрелять Карата, вообще сам не рискуя. Пришлось подойти к дверям. Стоя за косяком с поднятым пистолетом, долго прислушивался. Но напрасно – из сарая не доносилось никаких звуков. Может, Карат не такой дурак и сидит сейчас где-нибудь за деревом и смеется, держа меня на мушке? Но тогда почему я все еще жив?

Мне надоело мучиться сомнениями и, ударом ноги чуть не сбив слабенькую дверь с петель, я прыгнул в сарай, держа пистолет для верности обеими руками.

Карат мирно сидел в углу сарая на шерстяном одеяле за нехитрым ужином. Рядом с ним никакого оружия не просматривалось. Хорошо, что выдержка у меня на должном уровне – я не выстрелил, а лишь спросил:

– Что ты тут про смерть мне накорябал?

– Заходи, Монах, располагайся, – гостеприимно разулыбался Карат, еле ворочая языком. – В здешнем лабазе купил три бутылки новой водки. «Черная смерть» почему-то называется. Смешно, правда?

– Очень, – согласился я. – Если б в сарае окно было – вообще умер бы от смеха!

Рассмотрев этикетку уже пустой бутылки, убедился, что он не врет. На черном фоне был изображен белый человеческий смеющийся череп в высоком цилиндре. До чего только не додумаются эти веселые американские бизнесмены! Видно, отлично понимая, что в ближайшем будущем ожидает ограбленную и пьяную Россию, именно то и присылают. Остроумно! Как говорится за океаном: «Умирай с улыбкой!»

– А Гульнара уехала, – вяло сообщил Карат, распечатывая новую «Смерть». – Даже, сучка усатая; не попрощалась. Ну и хрен с ней! Видно, судьба у меня таковская – всю жизнь одиноким волком жить!

– А от судьбы не уйдешь, – философски подтвердил я, беря свой уже наполненный стакан. – За что пьем?

– Давай по-гусарски – за красивых женщин, – предложил Карат тост, который, на мой взгляд, звучал бы сегодня неприлично-кощунственно.

– Нет уж! Уволь! И вообще – красивые женщины – это сплошные проблемы. Часто совсем не красивые. Давай-ка лучше в тему: за черную смерть.

– Точно! – захохотал в стельку пьяный Карат. – В елочку. Тема-то именно наша!..

На третий день беспробудного кутежа у нас кончилась не только коробка с коньяком, но и ящик с американским пойлом.

Утром на четвертый день мы сидели с телохранителем в избушке за столом у окна и опохмелялись баварским баночным пивом, поспорив, кто больше выпьет.

Во двор, солидно урча мощным двигателем, въехал наш «Мерседес-600».

Вошедший в комнату Цыпа сразу треснул моему верному собутыльнику подзатыльник.

«Собутыльник-подзатыльник», – весело подумал я. Видать, даже в полуобморочном состоянии во мне живет и действует литературный талант.

– Ты что, Карат, вконец оборзел?! Разве я тебя сюда для этой цели посылал? С понтом, ты не в курсах, что Монаху много пить нельзя? Вредно для здоровья! У него же ментами и печень, и почки сто раз на допросах отбиты!

Цыпа повернулся ко мне:

– Евген, ты же поправить здоровье сюда приехал. А что на деле? Нет, ты как хочешь, а я тебя одного больше не оставлю. Все, завязывай! Возвращаемся в Екатеринбург. Да и срочных дел накопилось невпроворот.

– Ладушки! – Я с трудом поднялся с табурета. – Поехали. Мне самому эта деревушка надоела до смерти. Черной, причем!.. Ха-ха! Между нами, Цыпа, Венера-то оказалась права – мои услуги приносят одни несчастья!..

– Он уже заговариваться начинает, – Цыпа обеспокоенно-мягко взял меня под руку. – Карат! Поддерживай Евгена с другой стороны. Пойдем, Монах, потихоньку к машине. В дороге хорошенько выспишься, снова человеком станешь. А вечерком бесподобная Мари тебя полностью поправит и поднимет. Последнее, как ты рассказывал, она умеет делать идеально!..

Нащупав на влажной бетонной стене выключатель, я зажег тусклую сороковаттку под низким потолком. Подвал, в который меня без всякого почтения втолкнули, по-видимому, служил кладовкой-холодильником для домашних солений-варений. Все стены занимали грубо сколоченные стеллажи с пылящимися на них трех– и пятилитровыми стеклянными банками. В основном – с огурцами и баклажанами.

По крайней мере, без закуски меня не оставили: против воли усмехнулся я, окидывая взглядом все это изобилие. Правда, никакого спиртного на полках не наблюдалось.