Братья крови
Шрифт:
– De profundis clamavi ad te, Domine! [103] —выкрикнул монах, обрушивая меч на меня.
Я поднимал клинок навстречу, но из-за воздействия святых слов не успевал.
С визгом на плечи доминиканцу взлетела растрепанная рыжая вампиресса, похожая на ведьму из детских сказок. Схватив человека за подбородок и затылок, она крутанула голову. Раздался хруст. Монах осел кулем, а спасительница моя, подув на дымящиеся от прикосновения к серебряной цепочке с крестом ладони, неприветливо на меня глянула и прыжком умчалась дальше, в бой.
103
Из глубины воззвал к Тебе, Господи! Псалом129 ( лат.).
Прорубаясь сквозь строй людей, уворачиваясь от их клинков и сетей, я видел, как гибли кровные братья. Они падали, пронзенные посеребренными мечами, корчились в адских муках, облитые святой водой, изрубленные в куски топорами. Трудно сказать, кто побеждал в этой отчаянной безнадежной схватке. Во всяком случае, у проигравших надежды остаться в живых не было, кто бы ни взял верх.
Отразив высокой октавой удар слева, я присел, подрубил ноги человеку, чьего лица не разглядел, снизу ткнул под короткую кольчугу второго.
И тут грянул гром!
Черный дым поплыл по залу клубами.
Кровные братья на миг замерли.
Я разглядел двоих доминиканцев, удерживающих на подпорке-сошке железную толстую трубку, уложенную на деревянное основание, похожее на приклад арбалета. Дым вился прямо над ними. До сих пор я только слышал, что люди научились делать маленькие пушки, достаточно легкие, чтобы обходиться без телеги для ее перевозки. И вот впервые познакомился с ручницей. [104]
104
Ручница– раннее европейское ручное дульнозарядное гладкоствольное огнестрельное оружие.
Торжественный хорал монахов зазвучал громче, с победными нотками.
Повернувшись к тронному помосту, я понял почему.
Дымящееся, стремительно истлевающее тело, которое некогда было принцем Патриком, еще стояло, занеся для удара меч. Но уже кое-где обнажились кости, плоть осыпалась с них черным прахом. У его ног оседал пустой дублет Венцеслава – я опознал его лишь по старинному покрою. Мгновенно, будто пришло озарение, я понял все. Принц Йоркшира и Нортумбрии каким-то чудом успел принять выстрел, предназначенный Агнессе, защитил ее ценой своей жизни, ценой бессмертия. А Венцеславу, по всей видимости, достался кусок серебра в голову – палили из ручницы не ядром, как из пушки, а рублеными кусками погибельного для вампиров металла.
Только просчитались святые братья, думая, что победили, сломили дух исчадий ада.
Отчаянно, но яростно завизжала Агнесса, призывая в бой вассалов погибшего принца. Никогда не был силен в английском, но даже я вскинулся, словно дестриер [105] при звуках боевой трубы. А сама принцесса тем временем рванула на себе дорогую юбку и, нисколько не стесняясь мелькнувших в прорехе голых ног, прыгнула с помоста в гущу сражения.
Кровные братья, очертя голову, последовали за ней.
105
Дестриер– специально обученный для сражения рыцарский конь.
Рано обрадовались монахи, рано!
В два прыжка я поравнялся со вновь заряжающими ручницу доминиканцами.
Меч звенел и радовался крови в моих руках.
Попавшие на подбородок алые брызги я слизнул и расхохотался.
Много позже я вычитал в книгах, что люди бывают подвержены вспышкам слепого, неконтролируемого бешенства, когда готовы нападать на любого, кто находится поблизости, убивая, калеча, круша все на своем пути, пока не рухнет, обессилев, или его не убьют, словно дикого зверя. Как я узнал позднее, это состояние называют малайским словом – амок. И, клянусь Великой Тьмой, тогда все мы, все присутствующие в зале вампиры, впали в амок.
Сколько продолжалась схватка, я не помню. Иногда кажется, тянулась несколько часов, а иногда – десяток секунд. Но монахи, несмотря на тщательно разработанный план и серьезную подготовку, проиграли. Вначале дрогнули и побежали наемники, запоздало сообразившие, что жизнь дороже любой награды. Оставшихся псалмопевцев мы рассеяли, сломив сопротивление, как буйный ветер сухие ветки осины. Последних, пытавшихся найти спасение в бегстве, убивали в проходах, которые вели из домов жителей Йорка в подземный дворец. Как монахи нашли эти входы? По-видимому, без предательства, как и в маетке панов Ястжембицких, дело не обошлось.
Когда рухнул замертво последний монах, я мельком увидел незнакомого мне вампира. Обычно кровные братья после обращения излечиваются от всех болезней и уродств, коими обладали в смертном облике. Этот же странно кособочился и сильно прихрамывал на правую ногу. На мгновение он обернулся – с незнакомого, обезображенного бугристым шрамом через лоб, глазницу и щеку лица меня пронзил исполненный жгучей ненависти взгляд. Почти такой же, как много лет спустя в Москве, после аудиенции у князя Прозоровского.
Глава четвертая
В гостях у Гейзериха
Свет автомобильных фар скакал впереди нас по черному асфальту, словно сорвавшийся с катушек огромный солнечный зайчик. Как же давно я видел его последний раз…
Николай Пашутин, оборотень-универсал, сосредоточенно смотрел на дорогу. Чувствовалось, что водит автомобиль он отлично, но концентрация на мелькающих выбоинах и придорожных столбах помогает ему сдерживать в груди клокочущую ярость.
– …жаль, что вы сразу не рассказали о мече, – ровным голосом говорил он. – Мы потратили бы меньше времени на поиски.
– Откуда мне было знать, что вы обладаете какими-то сведениями? – наверное, в сотый раз попытался оправдаться я. Высший вампир оправдывается перед оборотнем? Смешно, право слово…
– Так уж получилось. Князь Александр поручил хранить свой меч роду Пелгуя, ижорского старшины. Именно его сыновья упредили князя о появлении шведских кораблей у берегов Невы. Пелгуевичи не входили в сообщество «Детей Протея», но и не отгораживались от него глухим забором. Так что кое-что нам стало известно. О них и о клинке Александра Ярославича. Меч, который пропал из псковского Кремля, – подделка. Он датируется двадцатым веком и не имеет ничего общего с легендарным оружием Александра Невского. Да если бы вы увидели его, Анджей, то поняли бы все быстрее меня…