Чтение онлайн

Оказавшись на улице, без средств к существованию, Левье в отчаянии сначала решил идти в армию и попросил совета у бывшего патрона, макиавеллистический ум которого очень ценил.

– Наш император не задумываясь принесёт Францию в жертву своему честолюбию, – поделился Фуше сокровенными мыслями. – Если не хотите стать пушечным мясом, уезжайте, Левье. Лучше за океан, в Америку, подальше от безумных идей о мировом господстве.

С собой в отставку предусмотрительный бывший министр не забыл захватить различные полезные в этой жизни бланки с печатями. Он за полчаса выправил для Левье все нужные бумаги для выезда за границу.

…– Входите, Левье. Вы опять простужены?

– Пустяки, господин прокурор.

Инспектор приблизился, сел на стул у стены и, стараясь не дышать в сторону Граймза, застыл в ожидании.

– Я вас вызвал, инспектор, чтобы узнать, как продвигается дело Лафита. Арестованный действительно брат Пьера Лафита?

Левье шмыгнул носом и низким голосом произнёс:

– Да, собственно, дела никакого и нет.

– Как это нет?

– А так. Шеф сам вчера занялся этим… э-э… происшествием.

В «Масперо» поссорились иностранцы, потом была дуэль. Француз заколол шпагой английского шпиона, возможно, курьера британской агентуры, подрывающей фальшивыми долларами экономику Луизианы. Это сфера деятельности федеральной полиции. Шеф привёз сюда господина Лафита и произвёл опознание. Потом распорядился отпустить Жана Лафита под залог.

– Отпустить, чтобы оказать любезность господину Лафиту? – Сцепив длинные пальцы, Граймз положил руки на стол. – Ведь есть свидетели убийства?

– Это была дуэль между иностранцами, не повлекшая за собой опасность для жителей штата. Благодаря ей триста тысяч фальшивых долларов и зашифрованные бумаги шпиона лежат запертыми в подвале. – Левье чихнул и полез за платком. – Я только выполнял указания начальника полиции.

– Бертон знает, что у нас в штате ещё нет постоянно действующей федеральной полиции, как и то, что его стиль работы годится разве что для поимки мелких жуликов и начинающих контрабандистов, поэтому и не хочет заниматься этим делом.

Левье промолчал. Из-за плотных тёмных портьер пробились лучи солнца, и он подумал о том, что может быть погода наладиться, и пройдёт этот проклятый насморк.

– Сколько вам лет, Левье? – неожиданно спросил Граймз, переменив тон на более мягкий и доверительный.

Инспектор сазу насторожился.

– Какое это имеет отношение к делу?

– Это имеет отношение к вашей жизни. Вам сорок шесть лет.

Выслеживать воров и бандитов холодными ночами в таком возрасте очень опасно, Левье. У вас уже не та сноровка и здоровье.

Левье усмехнулся, прогудев сквозь платок:

– Разве это кого-нибудь интересует?

– Мне о вас, Левье, рассказывал шериф с Плакмайн Бенд, -

продолжал Граймз, – там вы начинали после эмиграции. Учитывая хорошие отзывы и ваш богатый опыт, я могу предложить вам более интересную и спокойную работу судебного следователя.

– Вы это серьёзно, господин прокурор?

– Разве я похож на человека, который шутит подобными ве-

щами? Мне нужны такие люди, как вы, Левье, профессионалы. Правда, что вашим учителем был сам Жозеф Фуше?

– Да, господин прокурор. Это был непревзойдённый мастер сыска, шпионажа, провокации, интриги и подкупа, абсолютно лишённый морали, что так важно в нашем деле.

– Вы циник, Левье, как все старые якобинцы. Я с удовольствием выслушаю как-нибудь ваши воспоминания, но теперь о деле. – Граймз расцепил пальцы, закинул руки за голову, распрямляя затёкшую спину.
– Меня уже давно интересует господин Лафит. Все только о нём и говорят. Человек, начавший своё дело с кузницы четыре года назад и превратившийся за это время в богача, который в прошлом году пожертвовал городу на проведение карнавала десять тысяч долларов. Быстро нажитые состояния всегда подозрительны.

– Пьер Лафит – сильный противник, господин прокурор. У него очень большие связи. Жена губернатора отменяет приёмы, если господин Лафит занят и не может приехать.

– Соберите о нём информацию, Левье. Дело его брата и фальшивых долларов даёт нам право осторожно провести расследование. Пока ваш шеф сообщит в Вашингтон, пока пришлют людей из федеральной полиции… Не мне вас учить, Левье. Покопайте. Никогда не знаешь заранее, какая рыба клюнет в мутной воде.

– Такая работа связана с расходами.

Граймз понимающе кивнул.

– Не скупитесь, Левье. Платите щедро за любую информацию.

Я распоряжусь, чтобы вам выдали полтораста долларов из фонда помощи вдовам полицейских.

Инспектор поднялся со стула, улыбнулся и стал ещё беззащитней.

– Лучше двести и только серебром. Люди стали так привередливы, господин прокурор.

– Приятно иметь дело с умными людьми, – сказал Граймз на прощание. – Я рад, что мы поняли друг друга, Левье.

Получив деньги и покинув Калабус, Левье отправился в порт пешком. Переполненное ландо, развозившее инспекторов по участкам, не стало его ждать.

Погода радовала инспектора. Тучи разошлись, над головой сияло горячее солнце, на глазах высушивая раскисшие узкие улочки, по которым месил грязь оживший в тепле сыщик. Он давно привык к кастильскому стилю города. Два пожара, случившиеся во время владычества испанцев, почти полностью уничтожили его старый французский облик, и Новый Орлеан отстроили заново. Город стал испанским, но с французским ароматом.

Вдоль кирпичных двухэтажных домов с чугунными балконами тянулись дощатые тротуары – банкетки, как их называют новоорлеанцы. Выгнутые в сторону улицы рифленые крыши из черепицы скрывали достаток, за высокими заборами виднелись верхушки апельсиновых и гранатовых деревьев.

Богатейший город американского юга жил торговлей. Круглый год по течению Миссисипи сюда доставляли выращенные в Луизиане и прилегающих штатах хлопок, кофе, сахар, зерно, за которыми приходили суда из многих стран.

По пути инспектор заходил в кафе, таверны, игорные притоны, трактиры, гостиницы, где встречался с их хозяевами, перебрасывался несколькими словами с барменами, пьяницами и проститутками, заговаривал на улицах с нищими, запирался в отдельных кабинетах с разными тёмными личностями – своими агентами и осведомителями. «Хорошего полицейского кормят ноги, – поучал в своё время Жозеф Фуше ученика, – и густая паучья сеть, охватывающая всё коловращение жизни снизу доверху». Левье знал, что агентом его бывшего патрона была сама императрица Жозефина, шпионившая за Наполеоном, своим мужем.