Чтение онлайн

Рабочие чистили в земляном полу узенькие канавки для растекающегося металла. Печь казалась Петру головой сказочного дракона, а желобки с шевелящимся металлом – его хвостами, которые, остывая, становились красными с черными пятнами примесей.

– Это черновая медь. Там есть сера, железо и другие металлы, – перекрикивал грохот печей Иван Иванович. – Потом мы ее чистим в гармахерских горнах [12] . При чистке теряется пятая часть веса. Горны у нас на правом берегу Белой. После рудника заглянем туда.

– А сколько же человек управляется с этим хозяйством?

– Восемьсот, не считая охраны. Намечаем реконструкцию завода. Будем использовать паровики: и на горнах, и на мехах, и на рудниках. Заказали котлы на Урал. Вам кое-что прояснилось? В заявке учитывайте каждую мелочь: от фартухов и рукавиц до синих очков. Жидкий металл бывает нередко неуправляем.

Они вышли из плавильни. Легкий ветерок приятно освежил разгоряченные лица.

– Теперь вы знаете, как достается России медь. То, что видели, является венцом нашей работы. А ведь сначала надо руду добыть кайлом, киркою или ломом. Погрузить, взвесить, измельчить. Привезти к печи. Сделать шихту и загрузить в печь. Потом поддерживать температуру, необходимую для плавки металла.

Петр Михайлович мотнул головой, как олень от назойливого паута.

– У меня зародилось неверие, удвоился страх. Ни у меня, ни у моего брата, ни у нашего компаньона, мне кажется, не хватит сил и умения освоить Норильские залежи.

– Неверие ваше к месту и ко времени. Нужны спецы на каждый вид работ. Нужен проект печи, расчеты от фундамента до верхнего венца, объем разовой шихты. Но не страшитесь, не боги горшки обжигают. Освоите дело один раз – на всю жизнь останется. Других подходов к плавке пока не существует ни в России, ни в Европе.

Иван Иванович протянул руку Сотникову:

– Ну что, молодой человек, хватит на сегодня. Отдыхайте, дышите свежим воздухом после сероводорода. До завтра!

– Премного благодарен, Иван Иванович! Я за день узнал столько, сколько не смог за двадцать три года жизни.

– Прошу еще раз, не огорчайтесь! Я по металлу, как у вас говорят, дока. А вы мастак в торговом деле. В этой жизни каждому свое!

Келлер надвинул заячью шапку, протер платочком пенсне и поклонился Петру Михайловичу.

Сотников тоже ответил поклоном. Ему не хотелось расставаться с умным, добрым человеком. Однако Петр знал: немцы народ пунктуальный и надо уважать их нравы и обычаи. Так наставлял его Александр Петрович Кытманов. И еще просил: «Мотай на ус все, нужное и ненужное, – потом просеешь. Заноси в тетрадь, что успеешь – сразу, остальное – перед сном. Денег наемным рабочим много не сули. Когда прояснятся все виды и последовательности работ, тогда и станем набирать людей. Заводских будем брать только спецов. Черновую работу сделают тунгусы. Их и кормить дешевле, и платить меньше, и морозы им нипочем».

Вечером Петр Михайлович приводил в систему записи и впечатления, чтобы не только ему, но и брату, и Кытманову стала понятна суть плавки. Вчитывался, прикидывал в уме, вспоминал и снова вносил важное в наполовину исписанную толстую тетрадь. Тут же, в записях, нашел фамилию своей повалихинской знакомой.

– Чуть не забыл! – возмутился он. – В голове одни штейгеры, шлаки да шихты. А про Авдотью – и не вспомнил.

Несмотря на поздний час, он пошел на трактовую станцию, выяснил, кто из ямщиков уходит завтра на Томск, сел и написал короткое письмо:

«Здравствуйте, моя кормилица Дотюшка! Через три дня буду проездом через вашу станцию. Хочу вас сильно видеть. Целую руки. Петр Сотников».

Он зашел в ямщицкую, наполненную храпом четверых бородатых мужиков. Тянуло табаком и сырой овчиной. На лежанке, на широкой доске, сушились четыре пары валенок.

– Здорово, братцы! – тихонько сказал Сотников. Никто и усом не повел. За храпом ямщики не услышали Сотникова. Тогда он подошел к ближайшим полатям, поднял с пола клочок шерсти и пощекотал ухо спящего. Человек нервно почесался, крутнул головой и захрапел пуще прежнего. Петр Михайлович взял за плечо и потряс, приговаривая:

– Проснись, братец! Пора в дорогу!

Ямщик приподнялся на локтях, посмотрел на своих спящих товарищей и, не глядя на Петра Михайловича, снова рухнул на подушку.

– Не смей спать! Ответь, кто завтра едет в сторону Томска.

Ямщик раскрыл глаза и непонимающе пялился на Сотникова.

– Ты меня слышишь? – переспросил купец. – Кто завтра едет на Томск?

– На Томск?

– Да, на Томск! – повторил с раздражением Сотников.

– Я, а что, полозья лопнули?

– Ты-то мне и нужон! Сделай добро! Доставь депешу по адресу: Повалихино, постоялый двор, Иволгиной Авдотье.

– А вдруг я эту станцию пройду по ходу. Попадется седок спешащий – и гуляй депеша туда-сюда, пока по адресу не дойдет!

– Ну, ты, братец, пройдоха! Вот – полтинник! И смотри: смошенничаешь – из-под снега достану! Понял?

– Понял! Понял! Доставлю в точности адресату. Не впервой. А найти меня по номеру сможете и по маршруту. Что я за полтину мараться буду.

Он взял письмо, сунул за пазуху и откинулся на подушку. Уходя, Петр Михайлович услышал громкий храп своего ямщика.

Два дня Сотников с Иваном Ивановичем ездили по рудникам, смотрели печи по очистке меди, составляли заявку, заключали контракты на поставку необходимого оборудования и нашли толкового штейгера. Он еще не дал согласия на поездку в Дудинское, но как только будет окончательная договоренность между Сотниковым и Кытмановым о строительстве печи, то штейгер Инютин Федор Кузьмич будет к часу по месту требования.

Теперь Петр Михайлович справил все дела на Колывано-Воскресенском заводе и заказал шестерик на Томск. На прощание подарил Ивану Ивановичу шкурку белого песца:

– Вам на память о нашей встрече. Еще называется сей песец полярной собакой. Он и лает по-собачьи. Сшейте себе шапку. Я думаю, это не последняя наша встреча. – И Сотников обнял Келлера.

Утром, не мешкая, Петр вышел из гостиницы и сел в ожидавшую кибитку Шестерка, предчувствуя скорый бег, гарцевала на месте, и ямщик поводья держал натянутыми.