Чтение онлайн

Она усмехнулась, вспомнив, что у них с Джеймсом все было именно так. Тогда они обедали где-то в городе, и на обратной дороге она случайно коснулась его бедра. Почувствовав, как напряглись его мышцы, она ощутила то же возбуждение в себе и пристально посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее сердце учащенно забилось, когда Джеймс резко остановил машину и повернулся к ней…

Наверное, в ее возрасте человек уже не способен на такого рода всплески физического влечения, подумала Вин, заводя мотор. А если она согласится выйти замуж за Тома, то не сблизит ли этот шаг еще больше Чарли с отцом?

Если бы только Том более сердечно относился к Чарли! Если бы только Чарли не был так воинственно настроен по отношению к Тому! С каким завидным, упрямым постоянством он упоминает имя Джеймса всякий раз, когда у них бывает Том!

Вин вздохнула, вспомнив сердитые слова Тома о том, как он счастлив, что Джеймс живет в Австралии.

— Если он так уж хорош, как считает Чарли, я вообще удивляюсь, почему вы расстались! — раздраженно сказал он ей.

— Что же ты хочешь? Он же отец Чарли, — сочла себя обязанной заметить Вин в защиту сына. А когда она попыталась убедить Чарли в том, что, наверное, не стоит так уж часто поминать Джеймса в присутствии Тома, Чарли взвился:

— Почему это? Он мой папа!

Проблема состояла в том, что Чарли начинал взрослеть и, кажется, всерьез решил опекать ее, как некогда делали братья.

Но она уже вызубрила свой урок и теперь, вне зависимости от сильной любви к сыну, не могла позволить ему вмешиваться в свои дела; он должен понять, что у нее есть право, наличную жизнь и что она может заводить себе друзей, даже если Чарли они и не нравятся. Этот урок он должен получить для своей же пользы, ради себя, ради нее, а также ради той женщины, которая когда-нибудь разделит с ним его жизнь.

Конечно, можно было заставить Чарли признать ее право на встречи с Томом. Но, с другой стороны, заставить его признать Тома как мужа матери и своего отчима было совсем другим делом.

Проезжая по городку. Винтер услышала бой церковных часов и покачала головой. Она даже не предполагала, что уже так поздно. Весь день Чарли пробыл в гостях у своего школьного приятеля. Они хотели вместе посмотреть по телевизору футбольный матч. Затем, как она поняла, отец приятеля собирался завезти его домой.

Когда она захотела уточнить у Чарли, во сколько он вернется, тот засопел от злости и напомнил, сколько ему лет. Винтер замолчала.

Она все еще жила в том самом доме, который купил Джеймс сразу после свадьбы. Он стоял посередине полудюжины других таких же домов и имел при себе довольно большой сад, выходивший в открытое поле.

Прошлым летом они вдвоем с Чарли покрасили дом снаружи. Нельзя сказать, что эта работа доставила им много удовольствия — особенно Чарли, но Вин все-таки чувствовала, что она пошла им обоим на пользу.

Услышав об этом. Том пришел в ужас. Он мог бы прислать своих рабочих, и они бы в два счета все выкрасили, сказал он ей, но Вин отрицательно покачала головой. За свою жизнь она поняла, как важно для нее оставаться независимой. Вин действительно очень изменилась с того времени, когда она беспомощно цеплялась за других и послушно позволяла им все решать за себя.

Около дома стояла красивая дорогая машина — престижный “даймлер” с новыми номерными знаками. Она виновато припарковала свою машину сзади.

У Чарли был свой ключ от дома. Вероятно, отец его друга подвез его до дома, и Чарли, должно быть, пригласил его зайти. Придется ей извиняться за свой поздний приход. Она надеялась, что отец друга не сочтет ее плохой матерью лишь из-за того, что она позволила сыну вернуться в пустой дом.

Когда Винтер устроилась на работу в гостиницу, она вначале никак не могла избавиться от комплекса вины перед сыном, но Эстер выбранила ее за это.

— Чарли всегда сможет посидеть пару часов у нас, если это будет необходимо, — сказала она подруге. — И ты это знаешь. Тебе нужна эта работа, Вин, и не только из-за денег. Она нужна тебе ради тебя самой. Ты полностью отдавала себя Чарли, когда он больше всего нуждался в тебе. Но только подумай, ведь пройдет еще несколько лет — и птенец вылетит из гнезда.

Но хотя Винтер и понимала, что Эстер права, как понимала и то, что и Чарли, и она только выигрывают от независимости, которую им обоим давала ее работа, она все еще изредка продолжала испытывать подобные острые приступы вины.

Входя в холл, она услышала, что в доме включен телевизор. Дверь в гостиную была приоткрыта, и до Вин доносились возбужденные выкрики Чарли:

— Гол! Ты видел, пап? Ты видел, как он забил гол?

ПАПА!!!

Вин застыла на месте. Все ее существо восстало, не желая понимать, что или, вернее, кто стоит за этим простым словом.

— Да, молодец парень! Умеет забивать! Она не слышала его голоса уже более десяти лет, но узнала бы его из сотни, из тысячи разных голосов. Глубокий, чуть медлительный… Все слова взвешенны и тверды, никакого признака австралийского акцента. Тот же голос, который становился тягучим, как мед, когда он говорил ей, как сильно хочет ее, как сильно любит… Тот же голос, который становился хриплым от желания, когда он наклонялся над ней в темноте… И тот., же самый голос, которым он холодно и жестоко ругал ее за то, что она решила родить ребенка…

Подавляя охватывающее ее леденящее чувство гнева. Винтер глубоко вздохнула, расправила плечи, резко распахнула дверь в гостиную и вошла.

Вин была уже достаточно опытной в житейских делах и хорошо знала, как важно с самого начала взять ситуацию в свои руки.

Даже не взглянув на Чарли, она холодно спросила:

— Что ты здесь делаешь, Джеймс? Краем глаза она заметила, как вспыхнул Чарли, как беспокойно и растерянно начал переминаться с ноги на ногу, но заставила себя отвернуться и сконцентрировать внимание на мужчине, поднявшемся с дивана и теперь стоявшем перед ней.