Чтение онлайн

Капитан решил, однако, не ставить пока стеньги и брам-стеньги – ослабление шторма могло оказаться временным. Но и с укороченными мачтами, под одними лишь косыми парусами бриг резво бежал теперь на вест-тень-норд (знать бы еще поточнее – куда именно). Капитан, кажется, надеялся все-таки вернуться на прежний курс и выйти к Гаване, как и было задумано, с норд-оста. Впрочем, верилось в это слабо.

К сумеркам ветер совсем ослабел, волны превратились в пологую зыбь. Триселя иногда полоскали, но командир не хотел уваливать под ветер. Штурман хмурился, однако пока не высказывал опасений вслух. К ночи стали появляться в тучах разрывы, проглянули звезды. Иван Данилович на юте нервно колдовал с секстаном. Ему помогали мичман Сезаров и Митя. Митя светил фонарем на развернутую в руках карту. Мичман быстро писал в блокноте. Деликатный штурман опять поминал чертей. Наконец он обратился к командиру:

– Николай Константинович, следует удвоить впередсмотрящих… хотя, конечно, не видно ни дьявола… И все-таки… Необходимо приготовить якоря. Пошлите на бак матроса с лотом, пусть попробует взять глубину. Убавьте парусность вполовину. А еще лучше бы лечь в дрейф…

– Вы полагаете, что близко суша?

– Боюсь, что ближе, чем хотелось бы. Возможно, расчеты пока ошибочны, но… извольте взглянуть на карту…

Капитан при свете фонаря взглянул и… присвистнул (что считалось неприличием и дурной приметой).

– Неужели правда? Это доктор наколдовал… й-ёлки-палки… На баке, быстро мерить глубину! Всем смотреть вперед и по бортам! Канаты крепить к якорям! Триселя долой! Кливера и стаксели – втугую!..

Гриша все это слышал, приткнувшись в закутке рядом с ведущим на ют трапом. На баке началась шумная суета с перекличкой и ругательствами боцмана. Матросы возились у закрепленных на носовой палубе становых якорей – тянули к рымам канаты с коваными скобами…

Ветер сделался совсем тихий и ровный, бриг едва двигался, волны почти улеглись – лишь слегка приподнимали судно, подкатываясь спереди и справа.

– Лот взял глубину! – донесся с бака звонкий и какой-то слишком веселый голос. – Сто двадцать футов! – И почти сразу: – Шестьдесят футов!.. Двадцать футов!..

– Святой Николай Угодник… – сказал кто-то на юте вполголоса. Потом царапнул днище негромкий, но очень страшный скрежет. Будто подводное чудовище провело когтем по медным листам обшивки. Несильно провело, словно предупредило…

– Носом к ветру! – крикнул с мостика Гарцунов. – Долой все паруса, отдать стоп-анкер!

– Глубина двенадцать футов! – донеслось с бака.

– Канат стоп-анкера не травить полностью, одерживай!

Шумно шуршал в клюзе канат маленького кормового якоря. Бриг с полминуты двигался по инерции и наконец остановился. Плескала у бортов вода.

– Правый якорь отдать! – скомандовал Гарцунов. – Не травить много, а то снесет на камни!.. Левый отдать!.. Стоп-анкер выбрать!

Опять после громкого всплеска шумно зашипели канаты. Бриг повело вправо-влево, и он затих, чуть качаясь.

– Справа по борту огонь! – сообщил сигнальщик. – Вроде мигает. Плохо видать…

Гриша пригляделся. В самом деле, сквозь тьму изредка проступало красное пятнышко.

– Боюсь, что это маяк Пуэнт-а-Питр, – послышался голос штурмана.

– Спасибо, Иван Данилыч, приехали, – хмыкнул в ответ лейтенант Новосельский. – Почти Гавана.

– Право же, Илья Порфирьевич, не до шуток, – сухо заметил Гарцунов.

– Прошу прощенья…

– Вахте смотреть и слушать изо всех сил! – громко приказал Гарцунов. – Глубину обмерить с носа, кормы и по бортам. Особо слушать: нет ли касаний о днище! Про все докладывать немедля!..

Потом попросил лейтенанта Стужина:

– Александр Гаврилович, останьтесь на мостике. Остальных прошу в кают-компанию… – И чуть усмехнулся: – Извините, что я без приглашения, сейчас не до этикета…

Грише тоже было не до этикета. И он тоже проник в кают-компанию без приглашения. На него не обратили внимания, только Митя оглянулся и заговорщически подмигнул.

Гриша не понимал, что случилось. Куда принесло «Артемиду» и велика ли опасность. Но похоже, что не маленькая, раз так озабочены офицеры… И еще – это царапанье по днищу…

Карта легла на стол, под спущенную от бимса лампу.

– Паршивая карта, – брезгливо сказал мичман Сезаров. – Английская. Господа энглезы, утерявши владение этими островами, утеряли и всякий интерес к ним, и в начертании здешних карт их адмиралтейство не проявляло старания…

– Так что же, господа, все уверены, что это Гваделупа? – напряженно спросил капитан.

– Похоже на то, Николай Константинович, – отозвался штурман. – Ураган отнес нас к югу, то же делали и последующие ветры, не давая вернуться на курс. Мы приводились как могли, но вот… Хотели миновать малые Антилы с северной стороны, а оказались у них под боком с юга… Судя по всему, это бухта Пти-Кю-де-Сак-Марен, у самого перешейка между островами Бас-Тер и Гранд-Тер. Препоганейшее место, насколько помню лоцию. Малые глубины, множество коралловых рифов и подводных скал.

– Ну и названьице, – заметил лейтенант Новосельский. – Не знаю, как перевести полностью, но сколько помню из французского, «пти кю» значит «маленькая задница». Именно туда мы и попали…

– Хуже может быть лишь большая, – согласился мичман…

– Господа… – сказал капитан.

Лейтенант и мичман вытянулись и сдвинули каблуки.

– И как выбраться из… этого места, нам придется поломать голову, – вставил гардемарин Невзоров.

– И вы туда же, Митя, – произнес капитан с мягким, совсем не командирским упреком. Стало видно вдруг, что он очень устал.

– Николай Константинович, но я лишь хотел предложить, – стал оправдываться Митя. – Не следует ли нам наладить на палубе кулибинский фонарь? Можно было бы прямо сейчас обозреть округу: нет ли близких опасностей?

Гриша вспомнил, как доктор объяснял про такие фонари – изобретение механика Кулибина. Берется большущее вогнутое зеркало, состоящее из множества зеркальных кусочков, а перед ним закрепляется свеча. Каждое зеркальце отражает пламя свечи, а поскольку их – сотни, то и сила света увеличивается в сотни раз. Говорят, туземцы на каком-то острове называли такой фонарь «русское солнце»…