Чтение онлайн

— За что? — воскликнул Пзт. — Он спас всех нас.

— Ну и что? Это неважно. Все дело в цене, которую ему пришлось заплатить.

Пэт молча вздохнул. Это он мог понять. Во втором сражении при Манассасе он получил приказ вывести свою батарею из боя, но слишком долго медлил, и в итоге южане атаковали его позиции. На выручку Пэту пришел полк пехотинцев, но в той схватке ирландец лишился двух орудий и половины своих людей. Много долгих ночей провел он без сна, оплакивая гибель своих парней, и воспоминания об этом до сих пор преследовали его. Он рос с этими ребятами на одних улицах, дрался вместе с ними против других ирландских и немецких мальчишек, и вот они все погибли.

Пэт очень долго приходил в себя после этого случая и даже теперь еще не до конца восстановил душевное равновесие. Но то, что случилось с Эндрю, та огненная вспышка, которая в одно мгновение чуть не лишила жизни его тело и, кажется, убила его душу, — нет. Это было невыносимо.

— Может, ему еще станет лучше, — робко предположил Пэт. — Эмил сказал, что, раз Эндрю пошел на поправку, к нему теперь быстро вернутся силы.

Кэтлин покачала головой:

— Я так не думаю. Он говорит, что как только поднимется с постели, мы вернемся в наш дом в Суздале, чтобы он мог восстановить здоровье. — Она запнулась и едва слышно закончила усталым голосом: — И спрятаться.

— Не презирай его за это, Кэтлин.

— Не буду, — прошептала она. — Понимаешь, я всегда буду любить его, но теперь у меня такое чувство, будто Эндрю, которого я знала, умер и от него осталась только бледная тень. Видит бог, я любила его не потому, что он был полковником, вождем или героем. Я любила в нем его самого — человека с нежной душой и сердцем льва, мягкого снаружи, но внутренне сильного. Теперь это лишь пустая оболочка, словно он уже почти обратился в пыль.

— По-моему, только ты можешь помочь ему вернуться, — прошептал Пэт.

— Не мучай меня! — гневно вскинулась Кэтлин. — Эмил, будь он проклят, сказал мне то же самое. Отстаньте от меня!

— Мне очень жаль, Кэтлин, но это правда.

Она опустила голову и отвернулась от него. Сунув руку в передник, Кэтлин достала пачку депеш.

— Эмил сообщил, что прибыл монитор с грузом, так что я поднялась в твой кабинет, взяла эти донесения и помахала ими перед носом у Эндрю, надеясь, что это его заинтересует. Он не обратил на них никакого внимания и сказал мне, чтобы я отнесла депеши тебе. Пэт, не сердись, но я прочитала некоторые из них и потому сразу же послала за тобой.

О'Дональд не стал ей говорить о том, что прибытие курьера было для него облегчением, поводом вернуться в штаб. Вдруг он подумал, что и сам уже находится на грани срыва. Ему никогда не нравились замкнутые пространства, лишенные света. Хорошо было сражаться ясным весенним днем среди невысоких холмов, когда ты четко видишь перед собой свою цель, твои пушки сияют начищенной медью, а легкий ветерок колышет батарейные знамена. Да, эта картина радовала глаз, вести войну полагалось именно так, а не ползать по грязным канализационным трубам, похожим на забитые нечистотами кишки какого-то невиданного огромного зверя. Пламя, темнота, вонь… Пэт поспешил отогнать от себя прочь мрачные мысли.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел доктор Вайс.

— Значит, ты с ним говорил? — спросил он у Пэта, бросив взгляд на утиравшую слезы Кэтлин.

Ирландец утвердительно кивнул.

— Пусть пройдет какое-то время, — произнес Эмил. — Он еще может прийти в норму.

— Ты действительно в это веришь? Поймав на себе пристальный взгляд Кэтлин, Эмил промолчал.

— Я лечу тела, а не души, — наконец ответил он, пожав плечами. — Медики знают, что процесс выздоровления зависит от умонастроения больного. Нам также известно, что рана, нанесенная телу, может оставить свой след и в душе человека. Я помню случаи, когда солдаты бывали ранены куда серьезнее Эндрю, а через месяц вновь рвались в бой; я видел ветеранов, имевших за спиной немало сражений, которых было не оторвать от больничной койки после обычной царапины: они плакали, как дети, или угрожали покончить с собой, если их опять отправят на фронт. Странно, но они и впрямь готовы были убить себя, хотя на войне у них, по крайней мере, оставались шансы выжить.

— Значит, ты ничего не можешь сказать?

— Именно так, Пэт. Эндрю был человеком старой закалки. Настоящий янки из Мэна. Мужчина того же склада, что и Эймс, Чемберлен или старый Говард — хотя не всем он был по душе, но в храбрости ему не откажешь. Может, что-нибудь произойдет, и в Эндрю вновь разгорится угасшее пламя. Однако… — Эмил поник головой и помолчал. — Кэтлин, через несколько минут ты мне понадобишься, а сейчас нужно сменить повязку. Займись этим, хорошо?

Выдавив из себя улыбку, Кэтлин поцеловала Пэта в щеку и вышла из комнаты.

— Она тоже на грани срыва, — вздохнул Эмил.

— Как и все мы.

— Что ты видел в городе сегодня утром?

— Кровавый кошмар. В жизни не испытывал ничего подобного. Эмил, это совсем другой тип войны, не тот, к которому мы привыкли. Эти новые гранаты, огонь в канализационных шахтах, рукопашная среди развалин. Что-то меняется.

— Нас меняют машины, Пэт. Так было и раньше, но сейчас этот процесс идет все быстрей и быстрей.

— Клянусь богом, хотел бы я, чтобы все стало как прежде. Мир тогда был чище, чем сейчас.

— Да неужто? — саркастически усмехнулся Эмил. — Раны были точно такими же, разве что ожогов было меньше. Ад был тогда, ад и сейчас.

Пэт обессиленно рухнул на стул, открыл пакет с депешами и начал их просматривать.

Вдруг он замер и поднес листки к лампе, не веря своим глазам.

— Что случилось? — полюбопытствовал Эмил.

— Черт его дери, и о чем он только думает, этот пацан?

— Ты о ком, о Готорне? Бормоча себе под нос ругательства в адрес «этого пацана», Пэт протянул депешу Эмилу, который поправил на носу очки и медленно прочитал сообщение Винсента.

— Он съехал с катушек, — в холодной ярости произнес О'Дональд. — Мы даже не обсуждали этот план. Кроме того, это вооружение надо было держать в резерве или направить сюда, в Рим.

— Да, тебе тут приходится нелегко, — согласился Эмил. — Мы расходуем наши запасы быстрее, чем они успевают пополняться. Гражданским лицам паек урезан уже наполовину. Если не произойдет чуда и весна не наступит на месяц раньше срока, наши склады опустеют быстрее, чем у Гаарка нарушится система снабжения.

— Он никогда не разговаривал об этом ни со мной, ни с Эндрю, ни с кем-нибудь еще. Кроме того, Ганс, несомненно, пошлет его ко всем чертям. Этот парень спятил, и у него нет полномочий, чтобы решать такие вопросы.