Бродяга из космоса

Роберт Сильверберг. Бродяга из космоса

[= Космический бродяга]. Пер. – А. Кон.

Robert Silverberg. Space Rogue (1966). – _

К площади, на которой в Борлааме проводились аукционы, чужеземец подошел в то время, когда на ней продавали протея. Звали чужеземца Барр Херндон. Это был высокий мужчина с гордым лицом, отмеченным печатью одиночества. Но не таким он родился, хотя и его собственное, первоначальное лицо было в равной степени гордым, а сам он, прежний, был столь же одинок.

Плечами он проложил себе путь через толпу. День был теплый, душный, и немало праздных зевак собралось здесь, чтобы поглазеть на аукцион.

Проводил его какой-то агозлид, маленький и толстый, но с голосом, напоминавшим рев быка. В вытянутой руке он держал протея, то и дело стискивая его, чтобы заставить принимать самые различные формы.

– Смотрите, леди и джентльмены, смотрите, какое множество необычных и захватывающих образов!

Как раз в этот момент протей принял форму восьмилучевой звезды, сердцевина которой была голубовато-зеленой, а каждая конечность огненно-красной.

Побуждаемый тычками безжалостного аукционера, он изменялся по мере того, как молекулы его тела теряли сцепление и отыскивали новую устойчивую структуру… …змеи, дерева, ядовитой рогатой лягушки…

Агозлид торжествующе скалился перед толпой, показывая все пятьдесят своих желтых зубов, длиной до трех сантиметров.

– Ну, какую цену предлагаете? – требующим тоном прокаркал он на гортанном языке Борлаама. – Кто хочет купить это создание из далекой планетной системы?

– Пять стеллоров, – произнесла ярко накрашенная борлаамская аристократка, стоявшая впереди.

– Пять стеллоров? Любопытно, миледи. А кто начнет с пятидесяти? Со ста?

Барр Херндон прищурился, чтобы получше рассмотреть протея. Ему уже доводилось встречаться с изменчивыми формами жизни, и он располагал кое-какими сведениями об их особенностях. Это были очень своеобразные создания, жизнь которых превращалась в сплошные мучения, ни на мгновенье не прекращающиеся с того момента, как они лишались родных мест обитания.

Их плоть обладала способностью непрерывно видоизменяться, принимая самые экзотические формы. Каждое такое изменение вызывало у этих созданий муки не меньшие, чем те, которые испытывали люди, когда у них обрывали конечности на дыбе при колесовании.

– Пятьдесят стеллоров, – прокудахтал один из придворных Властителей Креллига, неограниченного правителя обширной планеты Борлаам. – Пятьдесят за протея.

– Кто назовет семьдесят пять? – спросил агозлид у толпы. – Я доставил сюда это существо ценой жизни трех рабов, каждый из которых ныне пошел бы не меньше, чем за сотню. Вы хотите, чтобы я оказался в убытке? Стеллоров тысяч на пять?

– Семьдесят пять, – раздался голос из толпы.

– Восемьдесят, – последовал немедленный ответ.

– Сто, – предложила аристократка из первого ряда. Хищное лицо агозлида стало смягчаться по мере стихийного роста назначаемой цены.

Протей продолжал непрерывно извиваться, принимая все более причудливые и вместе с тем жалкие формы. Херндон тесно сжал губы. Ему было хорошо известно, что такое подлинное страдание.

– Двести, – спокойно произнес он.

– О, новый голос! – возопил, ликуя, аукционер. – Голос из задних рядов! Вы, кажется, сказали, пятьсот?

– Двести, – хладнокровно повторил Херндон.

– Двести пятьдесят, – поспешил набавить цену стоявший по соседству какой-то аристократ.

– И еще двадцать пять, – сказал, молчавший до сих пор, владелец цирка.

Херндон нахмурился. Теперь, когда он вступил в торги, он – как и в чем-нибудь другом – всецело увлекся происходящим. Он ни за что не уступит другим этого протея.

– Четыреста, – уверенно предложил он. На мгновение над аукционным кругом воцарилась такая тишина, что даже были слышны с моря крики чаек, устремлявшихся вниз за добычей. Затем раздался спокойный голос из первого ряда:

– Четыреста пятьдесят.

– Пятьсот, – предложил Херндон.

– Пятьсот пятьдесят.

Херндон ответил не сразу, и аукционер-агозлид вытянул свою одутловатую короткую шею, высматривая, кто еще набавит цену.

– Я слыхал пятьсот пятьдесят, – тягуче, нараспев произнес он. – Недурно, но пока что недостаточно.

– Шестьсот, – сказал Херндон.

– Шестьсот двадцать пять.

Херндон с трудом переборол необузданное желание выхватить иглопистолет и пристрелить своего соперника на этих торгах. Вместо этого он еще крепче сцепил челюсти и процедил сквозь зубы:

– Шестьсот пятьдесят.

Протей весь изогнулся и стал похож на корчащегося от боли псевдокота.

Толпа хохотала от восторга.

– Шестьсот семьдесят пять, – раздался все тот же голос.

Теперь торги превратились в поединок двух соискателей, в то время как все остальные присутствующие стали болельщиками, нетерпеливо ожидающими, кто первый отступит. Херндон присмотрелся к своему оппоненту. Это был рыжебородый придворный с ярко пылающими глазами и двойным рядом бриллиантов на камзоле. Он выглядел неизмеримо богатым. Не было никакой надежды на то, чтобы перешибить такого соперника.

– Семьсот стеллоров, – произнес Херндон. Спешно осмотревшись, он заметил стоявшего неподалеку мальчишку и, не мешкая, подозвал его к себе.

– Семьсот двадцать пять, – произнес аристократ.

– Видишь того человека? – зашептал Херндон мальчишке, – там, чуть впереди меня? Который только что назвал цену? Беги к нему и скажи, что его госпожа послала за ним и ждет его.

Он дал мальчишке золотую монету в пять стеллоров. Тот вытаращил на нее глаза, затем усмехнулся и прошмыгнул между зеваками к аристократу.