Чтение онлайн

— А сын на кого похож?

— На меня, конечно!

— Значит, ты, как я понимаю, породу не испортил?!

— Не-е-е-е-е-е! — Рахимов от души хохотал. — Мой порода очень сильный! Даже лучше стал! Сам темный, а глаза голубые! Ни у кого такого сына нет!

— Отлично! Вот женюсь на узбечке, у меня тоже сын будет. Только светлый, но с черными глазами. Будем детей воспитывать. Так что, Шурик, в том вопросе я с тобой полностью согласен — раз Бог, Аллах нам жизни дали, то сами пусть и забирают, без посредников. Но только все должно быть официально! Не знаю, как ты, а я на словах не согласен! Мало ли чего послышаться может? Пускай мне сначала бумагу покажут!

— Какой бумага?

— Такой! За подписью Бога и с печатью небесной канцелярии. Я же должен убедиться, что это не розыгрыш! А то вдруг боты зазря откину?! Заявлюсь туда — здрасьте! А меня там еще и не ждали, штатную единицу не подготовили. Опять на развалюху посадят, которая там у них на парады ходила! Зачем мне вхолостую мотаться? А с бумагой другое дело! Тут уж наверняка на свое место попадешь! Главное, чтобы писарь не ошибся.

Бэтээр продолжал медленно чертить петли спусков и подъемов, постукивая о дорогу железным диском изодранного колеса, а они, перебивая друг друга, вспоминали свою прошлую жизнь и несли всякую околесицу. Настоящее виделось им только расплывчатым желтым пятном в неясном темном пространстве, а потому и говорить про него было неинтересно.

У вершины перевала фара неожиданно выхватила из темноты остроносый корпус бээмпэшки.

— Наши! — обрадовался Леха, съезжая с дороги.

В стороне стояли несколько гусеничных бронемашин.

Они выбрались из бэтээра и только сейчас заметили, что небо над горами подернулось светло-серой полосой, предвещавшей скорый рассвет. В посеревших сумерках они рассмотрели просторную площадку, на которой заняла оборону пара мотострелковых взводов.

— Здорово были! — кто-то крикнул издалека. К ним подошел тот самый лейтенант. — Чего-то вы долго ехали?

— А мы не торопимся, удовольствие растягиваем. — Леха махнул рукой. — Тормоза отказали. — Он пригнулся от боли в боку. — Шурик, неси домкрат.

Рахимов полез в бэтээр за инструментами.

— Ты чего корчишься? — спросил лейтенант. — А с головой что? — Он обратил внимание на бинт, торчавший из-под шапки.

— Да голова вроде в порядке, а вот в боку что-то болит, — морщился Леха. — Пускай твои бойцы помогут колесо снять.

— Помогут, не переживай. — Лейтенант подозвал сержанта: — Прохоренко, организуй помощь и бациллу сюда позови. — Он снова обратился к Лехе: — Сейчас тебя наш санинструктор посмотрит.

— Спасибо. А вы чего тут стали?

— Перевал приказано охранять, пока остатки войск не пройдут.

— Много еще не прошли?

— Не знаю, но уже давненько никого нету. Может, вы и последние. Неизвестно. В десять часов снимемся, своих догонять будем.

Леха посмотрел на часы:

— Считай, уже восемь. Далеко еще ехать?

— Нет, километров шестьдесят осталось. Наш полк уже, наверное, на место прибыл. Плохо, что связи в этих горах нет — рация не берет, а то уточнил бы. У нас тоже одна бээмпэшка неисправна. На спуске в поворот не вписалась, на валун наскочила, ходовую повредила, но дальше своим ходом пошла с «ЗИЛом» из ремроты. Минут двадцать назад уехали. Жаль, вы припоздали, а то с ними бы двинулись. Для вас у них скорость сейчас как раз подходящая. — Лейтенант снова позвал сержанта: — Прохоренко, попробуй связаться с семеркой! Пускай на спуске бэтээр подождут! — Он оглянулся на бэтээр, видимо ища на броне номер, но, не найдя, крикнул: — Обгорелый, гвардейский!

Двое бойцов принялись вместе с Рахимовым снимать колесо. Рассвело быстро, совсем не как на равнине. День стремительно вымахнул из-за горных макушек, пробиваясь сквозь густой утренний туман, заливая все вокруг неярким светом.

Санинструктор осматривал Леху в наспех поставленной ночью небольшой палатке. Сначала он заглянул ему в глаза, оттопырив веки, затем заставил дотронуться пальцем до кончика носа, наклониться, присесть, встать, а потом снял с головы Лехи старый бинт, обработал рану и не спеша, со знанием дела наложил новую повязку. После этого он заставил Леху раздеться по пояс и стал осторожно ощупывать его ребра, утонувшие в припухлости обширного синяка по всему правому боку. В палатку вошел лейтенант.

— Мартынов, как тут? — спросил он с порога, глядя на Лехин бок.

— Да так… — пожал плечами санинструктор. — На голове обширное повреждение кожного покрова и мягких тканей. Желательно бы, конечно, швы наложить. Но где тут? — Он снова пожал плечами. — В санчасти наложат. А если и не наложат, то и так зарастет. Сотрясения мозга у него вроде бы нет. Рефлексы сохранены и оживленные, в позе Ромберга устойчив, пальпация мягких тканей в области ребер и правого подреберья…

— Ты, бля, мне толком ответь, чего с ним?! — оранул лейтенант. — На хера мне твои позы?! Мы с ним в мединститут на экзамены не собираемся!

— Похоже, что два ребра у него сломано. Но одно это точно! Его в госпиталь надо. Рентген сделать…

— Ясно! — сказал лейтенант. — Молодец, свободен! Посмотри теперь его бойца. Он хромает.

Санинструктор пошел за Рахимовым, а лейтенант обратился к Лехе:

— Семерка, скорее всего, уже за гору ушла, нет связи. Сам ехать в состоянии?

— Конечно, — кивнул, одеваясь, Леха. — Сейчас еще выясню, почему тормозов нету, и поедем.

Они вышли из палатки. Перевал окончательно затянуло туманом и повалил снег. Белые хлопья летали на ветру, закручиваясь в вихре. Снег не успевал таять, несмотря на плюсовую температуру. Он рос на земле, мягко продавливаясь под сапогами. Навстречу им, прихрамывая, шагал Рахимов в сопровождении санинструктора. Лейтенант посмотрел на них и сказал, обращаясь к санинструктору:

— Бацилла! Ты вот кому, — он кивнул на Рахимова, — подробно и со всеми научными обоснованиями всю историю его болезни расскажи! В диспут вступи! Про науку потолкуй! Только с ума его не сведи! Понял?!

— Так точно, понял! — ответил тот, заводя Рахимова в палатку.

Разодранное колесо с сильно покореженным диском и остатками лохмотьев пожеванной покрышки лежало рядом с бэтээром.

Лейтенант, осматривая подранную, вогнутую броню, тихо присвистнул.

— Как это вас угораздило?

— Как под наркозом, только начало помню…

Причину отказа тормозов Леха нашел без особого труда. Бачок главного тормозного цилиндра был пуст. Он обошел вокруг бэтээра, заглядывая под колеса.

— Ну чего? — спросил лейтенант. — Нашел?

— Нашел. Манжеты в тормозных цилиндрах от старости полопались. Два колеса от тормозухи мокрые. За часок наладим, — уверенно сказал Леха.

— За час? — усомнился лейтенант.

— Даже раньше.

— У тебя что, запасные цилиндры есть?