Чтение онлайн

— В море, где же ещё! — ответил я индейцу — это тебе не прерия, тут места на всех хватит! Но ты от ответа не уходи Шаман! Не подведут машины?

— Ход обеспечу, зуб даю! По крайней мере приложу все силы. Только прошу меня немедленно отпустить в машинное отделение, на до разговоров сейчас, похоже времени у нас свовсем нет, не будем его терять — серьёзно посмотрел на меня механик.

— Иди — махнул я рукой — мы на вас рассчитываем парни!

— Может просто уйдём от них? Пока они ещё далеко? — Предложил старший помощник капитана. После взрыва смеха на мостике, мои офицеры постепенно опять становились серьёзными и встревоженными — в корпусе течи, машина не исправна…

— Нет — решительно ответил я — тогда они пройдут в Бенгальский залив и всё будет зря! Там наши транспорты, там наши парни в фортах, они все погибнут, если мы уйдём. Мы не знаем, что с флотилией после шторма, возможно на их пути попадутся и наши парусники и тогда мы их все потеряем. К тому же, как говорит мой друг по имени Ваня: уходить надо всегда с высоко поднятой головой… врага!

Вскоре крейсер занял своё законное место за «широкой спиной» линкора. Наша короткая линия была готова к бою, а на нас уже надвигались десятки линейных кораблей.

Сто пушечных линкоров среди них явно не было. Таких гигантов видно издалека. Очевидно корабли первого класса у европейцев закончились ещё во время последнего их похода за зипунами к Форту-Росс. Все эти линкоры, что были сейчас перед нами, были классом пожиже. Максимум третьего класса, ну может несколько и до второго могли дотянуть. И в основном флот врага представляли суда англичан и французов. Голландских флагов почти не было видно среди массы стягов, вымпелов и знамён. Голландия и так была бедна военным флотом, а мы ещё и как следует проредили его состав в Бенгальском заливе и в Индонезии. Похоже эра голландского господства в морях закончилась. Союзнички Голландии не дадут ей снова подняться на ноги, в этом они признанные мастера. С такими союзниками никакие враги не нужны.

К нам отнеслись более чем серьёзно. Очевидно дошли уже слухи о боевых качествах броненосцев и до метрополий. Несмотря на то, что противниками флотилии тройственного союза были всего два броненосца, в бой они бросили все свои силы одновременно. Нам предстояло пройти между двух линий, именно таков был замысел вражеского адмирала. Ветер был на стороне врага, и, если бы они сражались с парусниками, всё бы у них получилось, но сейчас им предстояло биться с пароходами. Я же драться на условиях противника не собирался.

Мы дрейфовали на месте, удерживаясь в коротком строю малыми оборотами винтов и ждали противника, который набирал ход в полной уверенности, что нам никуда не деться. Наши мачты были пусты, я приказал снять паруса и реи, а также срезать весь такелаж, кроме стоячего. Я бы и от мачт избавился, но потом мне новых в открытом море будет не найти, и я скрепя сердцем решил их оставить. Хотя скорее всего мы вскоре останемся без них, так что зря я, наверное, пожадничал. По нам точно будут стрелять в том числе и книппелями. Аварийным партиям на палубе придётся туго, случись такой конфуз. В этом бою мне неожиданности не нужны, а ну как упавшая мачта перекроет сектор обстрела или затормозит ход корабля? Противников слишком много, чтобы полагаться на случай и удачу.

— Полный вперёд! — отдаю я команду — лево руля! Башням главного калибра огонь по готовности, цели: кормовая башня — левый флагман, носовая башня — правый флагман, средней башне стрелять на своё усмотрение!

Два броненосца дымя трубами рванули вперёд, закладывая циркуляцию прямо перед носом противника. Моя задача сейчас, вывести нас из «клещей» и заняться какой-то одной из линий, прикрываясь ей от другой!

Мы справились отлично, крейсер шёл за «Штормом» как привязанный. Обойдя голову колоны, мы вскоре стали параллельно левой линии врага, благополучно избежав охвата с двух сторон. В это же время мои артиллеристы успели спровадить на дно один из флагманов и повредить два других линкора, возможно даже фатально, хотя подвергшиеся атаке корабли ещё держались на плаву. Сейчас нам предстоял классический линейный бой.

По сути любой пароход в состоянии потопить своего более тяжеловооруженного и защищённого противника. Независящий от ветра паровой корабль, даже более низкого класса, может с лёгкостью держаться с носа или кормы парусного оппонента, обратив всю мощь своей бортовой батареи против его немногочисленных погонных или ретирадных орудий. Пароходы также значительно лучше маневрируют в условиях ограниченной акватории и могут, почти не теряя скорости, идти против ветра, что для парусника было невозможно. И будь у нас противников всего штук десять, я бы в линию никогда не встал бы. Однако сейчас другого выхода нет, ибо угроза таранного удара, либо же абордажа в бою против многочисленных противников повышается в разы. Ну что же, линия, значить линия!

Встать так, чтобы неприятельский строй оказался у нас на траверзе было не трудно. Через несколько минут мы были в трёхстах ярдах от вражеской линии и уверенно держали эту дистанцию. На броненосцы тут же обрушился град ядер. «Шторм» принимал на себя удар за ударом, однако хорошо держал вражеские залпы, непрерывно отвечая огнём. С такого расстояния даже деревянному линейному кораблю можно было держать удар, чего уж говорить о броненосце. На дистанциях до тридцати ярдов даже ядро небольшого калибра пробивало тридцать два дюйма дуба, то есть, почти метр — на таком расстоянии (по сути, стрельба в упор) и самый толстый борт не был в состоянии устоять под огнём противника. На ста ярдах орудие среднего калибра пробивало толщу дуба в полтора метра и разбивало стоявшие за ней лафеты орудий. Но уже на двухстах пятидесяти метрах даже тяжёлое ядро пробивало лишь четыре дюйма дубовой обшивки, застревая в её толще, а от брони только отскакивало или раскалывалось от удара. Подходить в упор к линкорам противника я не собирался.

Тяжёлые бомбические орудия главного калибра броненосцев, стрелявшие начинёнными порохом артиллерийскими бомбами, даже с дистанции в шесть кабельтовых (более одного километра) легко разрушали ударной волной взрыва снарядов любой деревянный борт, нанося корпусу корабля противника очень тяжелые повреждения и вызывая пожары, а с двухсот пятидесяти метров шансов выжить у деревянного линкора, подвергнувшегося обстрелу, практически не было. Если ранее артиллерия главным образом поражала экипаж корабля и рангоут, не представляя для крупного деревянного корпуса существенной угрозы, то бомбические орудия позволяли поражать корпуса деревянных кораблей с высокой эффективностью, пуская линейный корабль на дно одним или двумя удачными попаданиями. Барбетные орудия правого борта тоже вносили свой вклад в общее дело.

Крейсер шёл позади своего флагмана, практически не подвергаясь обстрелу и стрелял в тех противников, которых мы пропускали из-за перезарядки орудий, но и он не мог охватить всех желающих попасть под раздачу. Невредимым мимо нас проходил каждый четвёртый или пятый линкор.

Линия закончилась и у нас больше нет мачт. Сбит флаг, а все дымовые трубы — одно сплошное решето, у нас теперь нет ни одной шлюпки или вельбота, на их месте груды обломков. Тяга упала до минимума, дым из котлов и пороховые газы заволокли корабль плотным облаком, тяжело дышать даже в рубке. Наверняка со стороны кажется, что броненосец охвачен огнём. Аварийные партии уже на палубе, главное починить трубы, заделав пробоины в тонком металле заплатками, нужно расчистить палубу и сектор обстрела для башен от обломков мачт и шлюпок, нужно сменить убитых и получивших ранение артиллеристов в барбетах. Многие ядра попадали в рубку и башни у них за спиной, и расколовшись на части ранили и убивали парней осколками, ведь барбеты не имеют бронированной крыши. У врачей броненосца сегодня будет много работы, раненых хватает.