Брошенная
Шрифт:
Он и прежде мало пил спиртного, занятия спортом тому способствовали, а тут и вовсе перестал — все время за рулем. Но Иван не печалился: Покорно ходил за двоюродной сестрой в ее компании, но в отличие от других молодых людей всегда оставался трезвым, а потому мог оценивать обстановку, в которой они с Надеждой оказывались.
Однажды он утащил сестру из квартиры, в которой молодежь собралась «на пробу» ширнуться наркотиком. В другой раз предотвратил нешуточную драку, отвесив обоим зачинщикам по хорошей затрещине. А в третий раз…
В третий раз он познакомился с Машей Левицкой, подругой Нади, которая накануне вернулась из Лондона.
— Машка у нас — дочь адмирала, — весело сказала Надежда.
Иван думал, что она пошутила. Оказалось, правда. Но он все еще не верил и, смеясь, спросил у Маши:
— Чего это подруга тебя так величает?
— Потому что я и есть дочь адмирала, — безмятежно улыбнулась Маша.
Она была красавицей. На его взгляд, просто потрясающей. Никого не могли оставить равнодушным огромные черные глаза и роскошная грива густых вьющихся волос, высокая грудь, тонкая талия — словом, все, что положено иметь классической красавице, отец которой был русским с примесью польской крови, а мать — ассирийка. Несколько представителей этой южной нации каким-то причудливым путем добрались на берег Невы и поселились в Северной Пальмире, постепенно привыкнув к ее сырому, промозглому климату.
То, что отец Марии был адмиралом, не произвело должного впечатления на Ивана. Ну адмирал, ну и что? Он собирался делать военную карьеру, опираясь исключительно на свои силы. Пусть бы отец Маши был конюхом, в его глазах она не стала бы выглядеть хуже.
Хотя позднее товарищи его просветили: так думают далеко не все молодые люди, которые избрали для себя карьеру военного. Иметь такого тестя — мечта молодого офицера! Чтобы ее исполнить, женились на откровенных дурнушках, а тут красавица, да еще и к тебе неравнодушна!
— Везунчик ты, Иван! — говорили ему приятели Надежды, усилия которых «приручить» Машку успехов не имели.
Некоторые даже посмеивались:
— А что, Ломоносов вон пешком из Архангельска пришел, а стал великим ученым. Почему бы зятю Левицкого из Рязани не приехать?
Когда Иван понял и поверил в то, что его любит не просто удивительная девушка, а дочь адмирала, он был ошеломлен настолько, что даже не знал, как себя вести. Так и уехал домой, в Рязань, не посмев признаться Маше в любви. Ему казалось, что он ее не заслуживает. Из какой семьи Маша — и из какой семьи Иван. Небо и земля!
Не то чтобы он стеснялся родителей. Но отец со своим средне-техническим образованием, всю жизнь проработавший мастером в инструментальном цехе, и мать — учительница географии — были обычной, тогда еще советской семьей. Небогатой. Средней. Ни генералы, ни адмиралы в их роду не водились. Иван собирался стать первым офицером Нестеренко.
Он — единственный сын у отца с матерью, и в средней школе, и в военном учился на «четыре» и «пять», активно занимался спортом. Имел значок «Мастер спорта» и по самбо, и по вольной борьбе. В школе хулиганил, но бандитом не стал. Словом, он тоже считал себя человеком средним, обычным, и можно было предположить, что при некотором везении он дослужится в конце концов до полковника…
А дочери адмиралов… Пусть ими интересуются сынки других адмиралов, генералов и прочих представителей верхнего командного состава.
В общем, он уехал в родной город, вернулся после каникул в училище и постарался забыть о Марии, вспоминая ее, как несбыточный сон. Он сумел обуздать свою страсть и убедить себя, что ничего хорошего из его любви к дочери адмирала не выйдет. Слишком велика разница.
Оказалось, он ошибся. Мария Левицкая не признавала слова «нет» в ответ на свое «хочу». Тот, кого она намечала себе в возлюбленные или, как с Иваном, в мужья, должен был принадлежать ей!
Для начала отцу-адмиралу была устроена такая истерика, что он даже растерялся.
— Я же ничего не знал! Я и не видел-то твоего Ивана. Кто он, откуда? Будущий десантник, говоришь? Жутко талантливый? Ты откуда знаешь? Хорошо, хорошо, молчу! Ну и где он? В Рязани. Что я могу сделать, сейчас у курсантов, если ты помнишь, учебный год.
Каково же было изумление Елены и Витольда Нестеренко, когда в один прекрасный вечер в дверь их квартиры постучала юная красавица в норковой шубке, которая заявила, что она невеста их сына. Иван, щадя чувства своих родителей, ничего им об отношениях с дочерью адмирала не сказал.
Его родители до последнего часа так и не знали, кто такая его невеста. Но в отличие от сына ничего особенного в возможности породниться с семьей адмирала, не видели. Елена Нестеренко была выходцем из семьи русских интеллигентов. Их среда дала миру многих знаменитых людей. Ну и что же, что провинциалы? А Витольд, потомственный мастеровой, тоже гордился своими корнями. Так что выбор сына Нестеренко одобрили, но со сватами общались без особого подобострастия, за что, надо сказать, адмирал их всегда уважал.
У адмирала Левицкого было две дочери, а он всю жизнь тайно мечтал о сыне. Теперь — хотя бы о внуке. Старшая дочь — переводчица, окончившая Институт иностранных языков, вышла замуж за англичанина, жила теперь в Лондоне. Изредка ее навещала младшая сестра. Сама Инна в Россию не приезжала.
Должно быть, «бабье царство», как он называл обычно свою семью, адмиралу надоело или в Иване он увидел своего нерожденного сына, но он привязался к зятю со всем пылом нерастраченной отцовской любви.
Хотел этого Иван или не хотел, Левицкого не волновало, но он стал делать то, что делали до него большинство адмиралов, стал двигать своего зятя по служебной лестнице так, как другие родных сыновей не двигали.
Правда, они вроде и в разных родах войск служили, но у десантных генералов были дети — морские офицеры, потому найти нужные ходы-выходы для предприимчивого адмирала не составило труда.
Надо сказать, и сам Иван, когда почувствовал крепкую руку тестя, стал трудиться так, как прежде не учился и не работал. Как говорится, с полной отдачей сил. Он должен был соответствовать. Чтобы никто не мог сказать, будто внеочередные звания и награды Нестеренко получает незаслуженно.