Бубновая гильдия
Шрифт:
— А… мне можно с вами?
Новичка легко приняли в команду (чем больше народу, тем веселее!), а несколько дней назад Киринт, собирающийся стать наемником, рассказал об обряде смешения крови.
Продолжать обряд полагалось самому старшему, а потому тринадцатилетний Киринт осторожно взял миску в руки, сделал небольшой глоток и тихо заговорил:
— Я, Киринт Дерентел, смешал свою кровь и отныне клянусь в вечной дружбе…
— Я, Эльтше Крис, — вплелся в его речь голос эльфа, — смешал свою кровь… клянусь…
— Я, Дегарис…
Смолкли последние звуки древнего обряда, наступила неловкая тишина, а потом девчонка, настороженно следившая за действиями своих друзей (Найте тоже предлагали поучаствовать в обряде, но она отказалась), отложила в сторону огрызок яблока и произнесла:
— Закончили?.. Эльтше, проводишь меня домой? А то уже поздно…
Прошло шесть лет…
Утро
Высокие подкованные цокколи [1] звучно выстукивали дробь по булыжной мостовой. Пройдя мимо конторы ростовщика, обозначенной висящими над дверью тремя золотыми шарами, и на пару минут задержавшись около лавки ювелира, обладательница этих самых цокколей — стройная девушка в голубом, шитом золотом платье, остановилась возле расположенного над самой землей открытого настежь окна.
1
Цокколи — обувь на подставках, значительно увеличивающая рост. Цокколи присоединялись к ботинкам ремнями и были необходимы как защита от уличной грязи и для увеличения роста.
Заглянув внутрь комнаты, можно было бы увидеть сидевшего на колченогом стуле худощавого паренька, лет семнадцати на вид (судя по чуть голубоватой коже — речного эльфа), который медленно примерялся, собираясь забить гвоздь в каблук.
Солнечный свет на мгновение заслонила тень, и сапожник, не поднимая головы, недовольно бросил:
— Отойдите, пожалуйста. Вы загораживаете солнце.
Девушка послушно отступила на шаг, обиженно протянув:
— А я так надеялась, что ты будешь рад меня видеть…
Паренек вскинул голову:
— Великий дух, Найта! Я уже и не надеялся увидеть тебя! Проходи… — Он мотнул головой в сторону расположенной неподалеку лестницы.
Сбежав по ступенькам в комнату, девушка замерла, не дойдя нескольких футов до эльфа, а потом, крутанувшись на пятке, так что пышная юбка взметнулась колоколом, поинтересовалась:
— Ну как я выгляжу?!
— Как всегда прекрасно! — торопливо заверил ее эльф, откладывая в сторону молоток и вставая. — Только… — на мгновение его голос стал сух и деловит, — кажется, на левом цокколе отскочила набойка.
Девушка только притворно вздохнула:
— Эльтше, ты неисправим! Ему говоришь о прекрасном, а он — о каких-то набойках!
Речной эльф согнулся в шутливом поклоне:
— Миледи, ну куда мне, бедному сыну сапожника, до вас, дочери главы купеческой гильдии Гьерта?! Дочери человека, чей род около двухсот лет назад получил герб из рук самого короля?!
Девушка, мгновенно помрачнев, опустила глаза.
— Ты опять за старое, да?
— Найта, — попытался улыбнуться эльф (правда, улыбка вышла какой-то натянутой), — ты ведь знаешь… Это бесполезно. Твой отец никогда не согласится на наш брак. Я всегда буду для него голытьбой…
— Прекрати! — перебила его девушка, зажимая уши. — Я не желаю этого слышать! Не же-ла-ю! — Из глаз хлынули злые слезы.
Он еще раз грустно улыбнулся и, подойдя к девушке и осторожно приобняв ее за плечи, попросил:
— Не сердись… Ты ведь знаешь, я не люблю твоих слез… Ну… Не хочешь, не будем говорить об этом… А хочешь, я покажу тебе Молнию?
— Твою кабил-ушти? — сквозь слезы улыбнулась она. — А как же работа?
Эльтше оглянулся на стол, на косо прибитый каблук, на художественную россыпь гвоздей и отмахнулся:
— Подождет. Срок выполнения заказа еще не скоро, а отцу давно пора нанять пару новых работников! А то что это за работа — я да еще трое! И у всех троих сегодня выходной! Представляешь?! — И он потянул Найту в сторону двери: — Пойдем, я покажу тебе Молнию.
— Только покажешь или… — лукаво поинтересовалась она.
Эльтше рассмеялся:
— И прокачу, конечно! Пошли!
Столица мало изменилась за два года, прошедшие с того момента, как Каренс посещал Алронд. Те же ровные улицы, освещаемые неверным полыханием магических фонарей, даже в этот предрассветный час, когда солнце только начинает выползать из-за горизонта, та же перекличка торговцев и многоголосица, журчащими ручьями струящаяся между домами, — все одно и то же…
Так что сейчас темному эльфу показалось, что он только вчера покинул город, заглянув на прощание в Семиглавый собор — один из крупнейших храмов на северном побережье Гьерта…
Но день только начинался, а значит, до такого далекого заката еще надо было заработать пару монет на ужин да ночлег, ну и соответственно найти место, где эти планы осуществить.
Каренс Дрей вздохнул и ускорил шаг.
— Не расслышали?! Так я могу повторить! — мрачно бросил мускулистый наемник-тролль. Он был молод, лет восемнадцати-девятнадцати, не больше, но свое дело знал — мечом владел хорошо, а потому мог себе позволить высказать собственное мнение покупателю: — Я доставил товар, но вы его получите лишь после того, как я увижу деньги.
Сказать, что Киринт Дерентел был зол, значит, не сказать ничего. Конечно, полученное и вполне успешно выполненное задание было простым. Только и надо было, что доехать до какого-то заброшенного храма в гоблинских джунглях да забрать оттуда небольшую статуэтку, представляющую, по словам вскользь обмолвившегося покупателя, большую историческую ценность. Ну а то что за время путешествия несколько раз приходилось отбивать атаки диких племен да храм был напичкан ловушками — это уже мелочи. Жизнь наемника всегда полна опасностей.
Хуже оказалось другое. С самого первого дня в гильдии наемников Киринт выучил простую формулу: «Сперва деньги — потом товар». Слишком уж часто на землях Гьерта попадались неблагонадежные заказчики. И если наемнику, не выполнившему заказ, грозили все кары небесные, то, если свое обещание по оплате не сдерживал клиент, крайним опять-таки оказывался не он, а исполнитель. И вот сейчас наниматель собирался, похоже, нарушить это более чем вековое предписание.
Иначе как объяснить и эту встречу, назначенную в одной из захудалых таверн у самого берега Даяры, в бедном рыбацком квартале, и бегающие глазки клиента, и присутствие мрачных собакоголовых телохранителей-бистивилахов. Ну и то, что, конечно, играло не самую последнюю роль, — требование отдать статуэтку, сопровождающееся крайне расплывчатым обещанием заплатить за доставку как-нибудь потом.