Шрифт:
Жигмонд Мориц
(1879–1942)
Жигмонд Мориц… Это имя прочно вошло в сокровищницу венгерской национальной культуры и занимает в ней почетное место наряду с именами пламенного поэта, трибуна революции 1848 года Шандора Петёфи, замечательного композитора Ференца Листа, сурового художника-реалиста Михая Мункачи, выдающегося скульптора, создателя монумента Освобождения на горе Геллерт в Будапеште Жигмонда Кишфалуди-Штробла и многих других.
Жигмонд Мориц родился 30 июня 1879 года в небольшом селе Тисачече, на востоке Венгрии. Детство будущего писателя было нелегким, и, как он сам позднее напишет в автобиографическом произведении «Роман моей жизни», «периоды лишений и унижений чередовались с периодами подъема и счастья». Отец Жигмонда, выходец из крестьян, стремился вырваться из нищеты, выбиться в зажиточные люди. Мать, дочь священника, старалась сохранить «господскую закваску». Учеба в реформаторских школах, затем в гимназии только усилила обостренное восприятие Морицем окружающей его противоречивой действительности. После гимназии он поступает в университет, учится на различных факультетах — теологическом, юридическом, философском, но закончить высшее образование ему не удалось — им овладевает страстное желание стать журналистом, писателем, и он начинает сотрудничать в газетах и журналах, сначала — в провинциальных, а затем — свыше десяти лет — в будапештских.
На формирование взглядов молодого Морица большое влияние оказывает знакомство с творчеством, а затем и личная дружба с крупнейшим венгерским поэтом-лириком, революционным романтиком Эндре Ади. Вдохновенная поэзия Ади как бы открыла глаза Морицу на призвание писателя.
Первая новелла Жигмонда Морица, «Семь крейцеров» (1908), ставшая едва ли не самой знаменитой из всех его новелл и созданная под влиянием тяжелых и горьких впечатлений детства, сразу же принесла ему известность, положила начало его творческому пути. Эта новелла, давно уже ставшая хрестоматийной, рассказывает устами крестьянского мальчика о поисках им с матерью семи крейцеров, чтобы купить кусок мыла для стирки. И вот, когда уже были найдены шесть крейцеров и когда стало очевидным, что седьмого крейцера им в доме так и не найти, недостающую монетку подает им… нищий. Новелла с большой силой рисует страшную нищету венгерской деревни того времени.
«Семь крейцеров» открыли Морица как писателя. Добавим к этому, что они определили и направленность его творчества — суровый обличительный реализм. Оговоримся, правда, что первый его роман, «Самородок» («Золото в грязи», 1910), нес на себе отпечаток натурализма, довольно распространенного в те годы в венгерской литературе. Однако, несмотря на натуралистический налет, «Самородок» раскрывает перед читателем удушливую и жестокую атмосферу деревни, задавленной сельским магнатом, — картину, типичную для тогдашней Венгрии.
Мориц становится профессиональным писателем, бросает место «платного журналиста» и, не убоявшись материальных трудностей, целиком отдается литературному творчеству. Он неустанно работает, пишет и пишет; одна за другой выходят его новеллы и повести, романы и пьесы.
Прекрасно зная жизнь своей страны, которую он исколесил вдоль и поперек, Мориц ставит в центр своих произведений простых людей, людей из народа, — им он отдает свои искренние симпатии. Это — крестьяне, нещадно эксплуатируемые кулаками и помещиками, задавленные беспросветной нуждой, но сохранившие высокие нравственные силы, большую человечность. Писатель метко назвал современную ему Венгрию «страной трех миллионов нищих», то есть трех миллионов неимущих, голодных, бесправных крестьян.
Рисуя картину городской жизни, Мориц с большой реалистической силой воссоздает узкий затхлый мирок провинциальных венгерских городов того времени. Перед читателем проходят яркие образы чиновников — подхалимов, льстецов, интриганов, мелких жуликов, крупных казнокрадов и дельцов. Происходит ли действие в большом провинциальном городе или в захолустье, писатель гневно обличает жизнь современной ему Венгрии.
Новелла «Бедные люди» (1916) стала одной из лучших антивоенных новелл венгерской литературы. Она проникнута глубокой симпатией писателя к обманутым венгерским трудящимся, в первую очередь крестьянам, вынужденным играть роль пушечного мяса во имя совершенно чуждых им интересов.
Первая мировая война, ее бессмысленные кровавые потери вызвали у Морица глубокое возмущение. Он смело выступает против ее человеконенавистнической сущности.
Когда в октябре 1918 года в Венгрии произошла буржуазно-демократическая, а вслед за ней пролетарская революция, Мориц всей душой принял их. Он верил, что Венгерская советская республика сможет решить насущные проблемы венгерских трудящихся и прежде всего — крестьянской бедноты. «Поднимите выше головы все, кто живет в нашей стране, — писал Мориц в „Народной газете“, приветствуя победу пролетарской революции в Венгрии. — Взгляните на небо, вдохните полной грудью свежий воздух и знайте, что с наступлением весны перед вами открывается новый мир. Мы стали братьями, мы стали настоящими братьями! Мы стали людьми! Только теперь, впервые, мы стали людьми!» Мориц включается в активную общественную деятельность. Весной 1919 года он принимает участие в образовании первых сельскохозяйственных кооперативов и рассказывает об этом в своих полных оптимизма репортажах.
Падение Венгерской советской республики и наступивший белый террор означали крушение чаяний и надежд демократической интеллигенции Венгрии. Волна политических преследований, развязанных реакцией, коснулась и Морица: его бросают в тюрьму, пытаются сломить его дух. Этот период был для писателя периодом тяжелого духовного кризиса, спасение от которого он находит в работе, в упорной, неустанной работе.
Мориц обращается к прошлому своего народа, рисует картины жизни мелкопоместного венгерского дворянства начала нашего века, пишет о детстве. Однако во всех этих произведениях ощущается современный подход писателя к изображаемой действительности. В них отчетливо звучит критический голос Морица-реалиста, сумевшего связать воедино прошлое и настоящее.
В конце 20-х — начале 30-х годов Жигмонд Мориц уделяет все больше времени общественной и журналистской деятельности. С записной книжкой в руках он объезжает города и села страны. В очерках, репортажах и публицистических статьях Морица, как в зеркале, отразились его глубокие раздумья о судьбах своей родины, о судьбах венгерских тружеников.
В начале 30-х годов Мориц создает одно из самых значительных своих произведений — известный роман «Родственники». Действие этого романа происходит в провинции, в небольшом городе, который, как и вся Венгрия, бьется в лихорадке, вызванной последствиями мирового экономического кризиса. Мориц беспощадно обличает коррупцию, разъедавшую всю страну и охватившую господствующие классы Венгрии. В «Родственниках» писатель-реалист поднимается до осознания необходимости коренной ломки существующего в буржуазно-помещичьей Венгрии строя. «Не пришла ли уж пора для наступления новой эры? — читаем мы в романе. — Не время ли сменить все это скопище старого мира, которое родилось, чтобы повелевать, срослось с властью и безраздельно пользуется ею?»
В последние годы жизни Жигмонд Мориц обращается к эпическим темам, стремится к философским обобщениям. Этими чертами отмечены и роман «Бетяр» («Разбойник», 1937), героем которого является крестьянин-бедняк, взбунтовавшийся против существующих порядков, и «Роман моей жизни» (1939), и двухтомный роман о знаменитом венгерском бетяре Шандоре Рожа (1940–1942). В этом своем последнем произведении, задуманнном как трилогия, но незавершенном писателем, Мориц воскрешает события почти столетней давности, пишет о необходимости крестьянского восстания, явственно проводит параллель с современностью, словно желая сказать людям: нельзя дальше мириться с кошмарной атмосферой, порожденной фашизмом.