Будь крутым
Шрифт:
– Что этот Чили вам такого сделал?
– Он мне нагадил, дружище. Выкрал талантливую солистку, отнял группу!
Голос его гулко отдавался в салоне машины, ползшей с закрытыми окошками в потоке транспорта, где уже зажигались фары, мимо загоравшихся вывесок. Элиот думал о том, что привык к замашкам Раджи, но, услышав приказание убрать того, кто не должен был умирать, невольно вынужден был покрепче ухватиться за руль. Элиот сказал:
– Если вы заработаете на Линде, то почему вы говорите о краже? Вы же остаетесь ее администратором.
– И все-таки он мне нагадил, и это ничего не меняет и не решает! – Голос Раджи раздраженно звенел. Потом, успокоившись, Раджи сказал: – Тебе этого не понять, потому что ты гомосексуалист и, значит, сам себя не уважаешь! – И продолжал, как бы втолковывая ребенку: – Вот ты замечал, что я, не в пример тебе, терпеть не могу, когда мне лапшу на уши вешают? Держу пари, что ты все еще ждешь, что тебя вызовут на кинопробу.
– Я сыграл им в студии кусок, и они сказали: «Хорошо». Им понравилось!
– Кому это?
– Чили и самой главной там женщине, Элейн. Они дали мне из «Поймать Лео» кусок сыграть.
– Они позвонили тебе?
– Я сам прошел в кабинет к этой женщине.
– Но позвонить они тебе не позвонили, хотя и обещали, правда же? Как же ты проник туда? Прорвался через охранников? Влез в окно?
– Мне назначили пробу на этой неделе.
– Да? На какой день назначили?
– Сказали, что известят.
– Позвонят, да?
Элиот вцепился в баранку и промолчал. Если он не ответит ни слова, может быть, Раджи заткнется. Минуту-другую в машине царила тишина. Элиот хотел было включить радио, но решил, что тишина лучше. Они ехали по Уилшир в потоке машин и достигли уже того места, где по обеим сторонам ввысь тянутся небоскребы, огромные, нарядные кондоминиумы.
– Пообещали позвонить, да?
Эти слова Раджи прервали тишину.
Элиот нажал на педаль тормоза: заскрежетали шины, и Раджи с силой швырнуло вперед, ударив о приборную доску, так как лимузин внезапно остановился на средней линии Уилшир-бульвар. Элиот выждал, пока Раджи вновь откинулся на спинку кресла и, злой как черт, возмутился:
– Чего это ты?
– Скажете еще раз, и я вообще машину брошу.
– Про что «скажете»?
– Про то, что они обещали позвонить. Машины сзади принялись сигналить.
– Обещайте, что больше не станете так говорить.
– Господи, я же в шутку! Элиот приоткрыл дверцу.
– А я что, шутить не могу?
И Элиот распахнул дверь во всю ее ширь.
– Ну ладно. Больше не буду. Машины всё сигналили и сигналили.
– И Чили вы не станете убивать.
– Ну, это уже дело другое.
– Подождете до моей кинопробы. Какой-то белый с толстым брюхом, в рубашке с короткими рукавами, подошел к машине со стороны открытой дверцы.
– В чем проблема? – неприветливо спросил он.
– Нет проблемы, – сказал Элиот, вылезая из машины.
Мужчина с короткими рукавами поглядел на него снизу вверх.
– Тогда пошевеливайся, – сказал он, отходя к своей машине.
Тут подал голос и Раджи:
– Влезешь ты в эту чертову машину или нет, а, Элиот?
Элиот сунул голову вовнутрь.
– Обещаете?
– Ну ладно. Не шлепну его до твоей кинопробы. Но что, если они станут тянуть с этим или скажут, что передумали?
– Тогда я вам подсоблю, – сказал Элиот.
22
Элейн наконец-то познакомилась с Линдой Мун в тот вечер, когда группа выступала перед Гарри Дином Стентоном в «Сахарной хижине Джека» при полном аншлаге. Линда потянулась через столик, чтобы пожать Элейн руку со словами:
– Привет, мне до смерти хотелось познакомиться, – после чего она откинулась назад и, оглядев погруженный в сумрак зал, сказала: – Bay, похоже, мы времени даром не теряем.
Торопыги, чтобы сообщить ей, что люди пришли слушать не ее, а Гарри Дина с его пьяными блюзами, рядом в тот момент не оказалось, другие же потребности поставить ее на место не испытывали. Хью тихонько сказал Чили:
– Это хорошо, что она так уверена в себе.
– Обожаю Гарри Дина Стентона! – воскликнула Эди.
– Он и на экранах мелькает, – сказал Хью.
– Как хвост кометы, да? – спросила Эди.
– Да нет, он там обосновался довольно прочно, – сказал Хью. – Это у него просто такой вид, будто он всюду случайный гость, а на самом деле мне говорили, что он держит марку, очень дисциплинирован и всегда текст знает назубок.
– А в «Лузитании» он будет задействован? – спросила Эди у Элейн.
– Мы пытаемся его заполучить, – сказала Элейн.
Эди: На роль капитана или на роль отца девушки?
Элейн: Либо на ту, либо на другую. Обе роли – классные.
– Мы начнем с песни «Мой маленький беглец», – сказала Линда.
– Гарри Дин сыграет что угодно, – заметил Хью. – Он молодец.
– А я слышала, что капитаном немецкой подлодки будет Джонни Депп, – сказала Эди.
– Мы ведем переговоры с его агентами. – Это Элейн.
– И что Сандра Буллок спит и видит получить роль девушки, но пробоваться отказывается. – Это Эди.
Элейн: Это не так.
Эди: Почему на роль и собираются взять Кэмерон Диас.
Элейн: Не исключено.
Эди: Ее спасают вместе с горсткой других уцелевших, и она попадает на подводную лодку. И она влюбляется в Джонни Деппа. Он прячет ее в своей каюте…
Дерек Стоунз: И трахает ее?
Эди: Он ее прячет, когда уцелевшими стреляют из торпедной пушки. Живых пихают в пушку, и они визжат.
Элейн: Это всё уже отменили.
Эди: Из «Энтертейнмент уикли» почерпнуто.
Хью: Ну, эти-то напишут!