Чтение онлайн

Бешеные раскачивания Макхинлита затихали. Эверетт помнил про гармоническое колебание. Период колебания маятника всегда занимает одинаковый период времени: размах длинный и быстрый вначале, короткий и медленный в конце. Простой фундаментальный принцип — Теджендра рассказывал ему, что в шестнадцатом веке Галилей, наблюдая в Пизанском соборе за качающейся на цепи лампой, измерил период колебания с помощью ударов собственного пульса. Но мог ли Эверетт вообразить, что когда-нибудь будет наблюдать, как живой человек, раскачивающийся на конце провода, свисающего из трюма постстимпанковского дирижабля на электрической тяге, продемонстрирует ему действие этого принципа?

Макхинлит поднял голову и подмигнул. Оранжевая перчатка поднялась и снова опустилась. Ниже. Не отрывая глаз от механика, Эверетт включил рычаг.

Макхинлит не касался основного кабеля напрямую, оседлав соединенный с ним трос. Подключив конвертор к линии, он должен был подняться наверх и собственноручно завершить операцию. Задача Эверетта состояла в том, чтобы опустить Макхинлита на расстояние вытянутой руки от проводов.

Оранжевая перчатка похлопывала воздух: ниже, еще ниже. Предательский резкий ветер то относил Макхинлита, то снова швырял его на провода. Ниже. Перчатка замерла. Стоп. Эверетт с силой надавил на кнопку. Макхинлит с трудом отстегнул от пояса стержень в виде крюка. Пальцы в изолирующих перчатках не слушались. Стоит уронить крюк — горячий штырь, как говорили аэриш, — и Макхинлит замкнет цепь собой, получив ощутимый удар током. Эверетт знал физику. По-настоящему цепь замкнется только тогда, когда кабель коснется земли, но и в линиях электропередачи, и в самой «Эвернесс» накопилось достаточно статического электричества. Его заряды различны; когда Макхинлит подсоединит дирижабль к линии, они уравняются. Еще как уравняются.

Макхинлит бросил крюк. Недолет. Снова бросил, и снова промах. Третья попытка — и крошечная молния пробежала между крюком и линией электропередачи.

— О нет! — раздался возглас Сен в наушниках. — Он горит, Эверетт, спасай его!

В рубке капитан Анастасия, Сен и Шарки разрывались между трюмом и радаром. Поднятые по тревоге истребители могли показаться каждую секунду.

— Не волнуйся, — сказал Эверетт в переговорное устройство. — Так и должно быть.

Зацепившись за провод, Макхинлит подтянулся, пристегнувшись карабином к силовой линии в четыре сотни киловольт.

Эверетт понимал страхи Сен. Однажды она уже потеряла дом и семью, когда капитану обреченного дирижабля «Фэйрчайлд» пришло в голову зарядить батареи от неортодоксального источника энергии.

Тем временем Макхинлит продолжал сражаться с разъемом, пытаясь зажать клеммы. Подумать только, полмиллиона вольт, рассуждал Эверетт, но ни механику, ни команде ничего не грозит. Как не грозит птицам, присевшим на провода.

В наушниках раздался голос капитана Анастасии:

— Готовы к зарядке? На радаре Шарки появились аэропланы. На мой вкус, слишком близко.

Эверетт услышал низкое гудение истребителей и бросил взгляд в бездну. Макхинлит поднял два пальца. Эверетт запустил механизм лебедки. Макхинлит отбросил разъем, присосавшийся к проводу, словно медная пиявка, в мгновение ока взлетел наверх, вынырнул из крошечного люка и лихо отстегнул страховочные ремни, одной ногой продолжая висеть над крохотным прямоугольником неба. Неверное движение — и он камнем рухнет вниз. Эверетт был отличным вратарем, умел думать в нескольких измерениях, однако для того, чтобы обрести эту повадку аэриш, привыкших в нескольких измерениях жить, ему потребовались бы годы.

Он не собирался тратить на это годы.

— Настоятельно рекомендую, — подмигнул Макхинлит. — Близкое соседство с линиями электропередачи придает жизни небывалую остроту. У меня до сих пор по всему телу мурашки. Ладно, побежали!

Он поманил Эверетта за собой. Вжав головы в плечи, они протиснулись между рядов батарей, загромождавших грузовой отсек. Дирижабль был на волосок от гибели, и Сен тратила последние ватты, чтобы удерживать его над линией электропередачи. В противоположном углу трюма располагался еще один люк. Здесь хранился второй кабель. В Большом порту Хакни «Эвернесс» просто подключалась к сети с помощью кабелей, становясь огромной розеткой. Заземляющий кабель висел прямо над головами Эверетта и Макхинлита.

— Прежде, чем я нажму на кнопку, скажи, ты уверен? — спросил Макхинлит.

— Во Франции стандартное напряжение в высоковольтных проводах составляет четыреста киловольт. Я смотрел в сети.

Такого выражения в мире Макхинлита не было.

— То есть в Интервебе. Остальное — элементарные расчеты.

— Как раз твои элементарные расчеты меня и смущают.

— Ты же сам говорил, что понижающий трансформатор справится.

— Дилли-долли. И если нас разнесет в щепки, словно колесо Екатерины, винить мне будет некого, кроме себя.

Эверетт хотел было возразить, что с математикой спорить бесполезно, а результат всегда будет верным, если верны исходные данные, но вой истребителей мешал говорить и дышать, заполняя все окружающее пространство. Эверетту еще не доводилось находиться так близко к работающему турбореактивному двигателю. Звук распорол небо от края до края, вонзившись в самое сердце «Эвернесс».

— Ладно, деваться некуда! — проорал Макхинлит, когда вой моторов французских истребителей стал удаляться, и нажал на кнопку.

Люк открылся, кабель упал вниз. Макхинлит и Эверетт не сводили глаз с квадратного отверстия под ногами.

— Смотри в оба, — сказал Макхинлит, — зрелище будет то еще.

Кабель со скрежетом разматывал катушку, пока не исчез в ослепительной вспышке. Грохот сотряс дирижабль. Оснастка, тросы, каждый сантиметр металла и карбоволокна вспыхнули призрачными огоньками. «Огни святого Эльма», — вспомнил Эверетт. Электрическая дуга выгнулась в пустоте между падающим кабелем и землей. Ток шел, батареи заряжались!

— А теперь дуй в рубку, шпарь свою дилли-долли магию! — рявкнул Макхинлит, натягивая очки.

Сквозь лабиринт батарей Эверетт бросился наверх. Казалось, аккумуляторные ящики гудят и светятся. Кожу покалывало, словно по ней бегали крохотные электрические паучки. В воздухе потянуло озоном — запах, вызывающий в памяти летние ярмарки. Все вокруг ожило, «Эвернесс» словно расправляла плечи после долгого сна.

— Мы обесточили почти весь северо-запад Парижа, — изумленно промолвил Шарки, когда Эверетт вбежал в рубку.