Чтение онлайн

2. Классификация по трем центрам возникновения (Шаолинь, Удан, Эмэй). Легенды утверждают, что якобы существует три центра возникновения стилей ушу: буддийский монастырь Суншань Шаолинь в провинции Хэбэй, комплекс даосских храмов в горах Удан в провинции Хубэй и буддийские и даосские монастыри в горах Эмэй в провинции Сычуань. Однако в эту схему абсолютно не вписываются многочисленные стили, не происходящие ни из одного из этих трех центров.

3. Классификация по долинам трех рек (Хуанхэ, Янцзы, Чжуцзян). Эта классификация была создана в основанной в 1909 году в Шанхае ассоциации «Цзиньу», впервые предпринявшей попытку систематического научного изучения ушу. Однако в данную схему не укладываются стили, распространенные в регионах, через которые ни одна из этих рек не протекает, да и само сведение стилей в группы выглядит довольно искусственным.

4. Разбиение на стили, предпочитающие ведения боя на дальней дистанции – чанцюань, и стили, предпочитающие ведение боя на короткой дистанции – дуаньда. В эту схему не укладываются многочисленные стили, в которых бой ведут как на длинной, так и на короткой дистанциях.

Но в целом принято условно разделять все стили ушу на так называемые внешние, или жесткие, и внутренние, или мягкие (но не менее, а иногда и более смертоносные). Считается, что люди молодые, сильные физически чаще практикуют внешние стили, а женщины, дети и люди пожилые – внутренние.

Внешние и внутренние стили отличаются между собой, главным образом, по способам проявления силы, к которой в ушу относится не обычная мускульная сила, а особая сила, связанная с внутренней энергией человека – ци.

Во внешних стилях преобладают напор и мощь, жесткие удары и широко амплитудные движения. Некоторые стили (условно) основаны на подражании движениям реальных или мифических животных (например, стили тигра, богомола, змеи, журавля и т. д.). Наиболее типичными представителями внешних стилей являются направления шаолиньского ушу и многочисленные отпочковавшиеся от них школы, в то время как к внутренним стилям относятся такие как тайцзи («Великий предел»), багуа («Восемь триграмм»), синьи («Форма мысли-сердца»).

Кроме прочего, стили ушу (например, тайцзицюань – «Кулак Великого предела») в практическом аспекте тесно связаны с древнекитайской медициной, поскольку важнейшим аспектом в боевых искусствах является достижение мастерства в управлении внутренней энергией (ци). Согласно китайской медицине, существование всего живого обусловлено наличием некой жизненная силы, энергии ци. В теле человека она течет по определенным путям, меридианам. Если ток энергии в меридианах нарушается (замедляется или ускоряется), то возникают болезни. Занятия ушу помогают восстанавливать правильный ток энергии, а значит, способствуют оздоровлению и укреплению организма и исцелению от болезней. Даже тех, которые так называемая официальная медицина признает неизлечимыми.

Тут стоит подчеркнуть и признанный многими профессионалами недостаток, характерный именно для восточной традиции боевых искусств. Недостаток этот заключается в невероятном для западного человека авторитете учителя. Но что же в этом плохого? Дело тут вот в чем. Учитель в восточной традиции практически приравнивался к божеству. Уровень его мастерства с самого начала считался недостижимым. Подобное положение вещей ставило в сознании ученика психологический барьер. Поэтому, несмотря на реальное мастерство учителя, ученик даже помыслить не мог не то что его превзойти, но даже догнать. Что из этого следует – ясно и без комментариев.

Благодаря своим боевым навыкам монахи Шаолиня оказывали серьезную помощь некоторым китайским императорам. Тем не менее, к началу X века монастырь пришел в упадок. Само строение было практически разрушено, его отстроили вновь в 1245 году.

Спустя много столетий, в 1928 году, во время очередного военного конфликта Шаолинь был частично сожжен, а через время реконструирован и дополнен новыми пристройками.

Можно сказать, что образ Шаолиня как хранителя традиций «боевого чань» сформировался в XVI–XVII веках. Шаолиньских монахов стали наделять всевозможными сверхъестественными способностями. Такое положение вещей усиленно эксплуатируется в бизнес-целях с XX века по сегодняшний день. Надо сказать, что вопрос, действительно ли способны левитировать (летать) шаолиньские монахи, до того взволновал мировую общественность, что в монастырь была отправлена целая экспертная комиссия. Результат работы комиссии оказался неутешительный: километры перечитанных древних текстов и опрос монахов подтвердили, что в Шаолине реальных случаев левитации замечено не было – ни раньше, ни теперь.

В наше время вокруг Шаолиня создано невероятное количество школ и центров боевых искусств, которые за немалую плату обучают приемам ушу всех желающих. И, пожалуй, подвергать критике подобное положение вещей вряд ли стоит, хотя и бытует мнение, что коммерциализация Шаолиня и ушу негативно влияет как на присущую тому и другому самобытность и одухотворенность, так и на качество обучения. Как бы там ни было, но монастырь Шаолинь является бесценным культурным памятником мирового значения.

В настоящее время, кроме всего прочего, монастырь Шаолинь стал центром проведения международных фестивалей по ушу. Не хватит никаких слов, чтобы описать всю красоту этого волшебного действа, разворачивающегося на фоне колоритной монашеской обители. Да и не только в ней одной! Те, кому посчастливилось своими глазами увидеть китайскую столицу в эти дни, никогда не смогут забыть той воистину уникальной сплоченности, которую демонстрировали приезжим местные жители: мужчины и женщины, старики и дети демонстрировали приемы ушу, находясь просто возле своих домов и на улицах города, в парках и скверах, не говоря уже непосредственно о школах ушу, расположенных плотной стеной по обе стороны многокилометровой дороги, ведущей из города к Шаолиню; того невероятного духа единства, которым не смог ни проникнуться каждый, проявивший даже самый малый интерес к древней буддийской боевой традиции, столь трепетно хранимой на территории этой, без преувеличения можно сказать, удивительной и своеобразной страны.

В настоящее время буддизм, как мы уже знаем, получил распространение во всем мире. Буддистов можно встретить везде: в странах Европы, Америки, Азии, Африки.

Следует сказать, что до 1959 года существовала страна, главой которой являлся верховный служитель одного из буддийских течений – ламаизма. Речь идет о Тибете, который был теократическим государством, и его официальном правителе Далай-ламе. В 1959 году Тибет был захвачен Китаем.

На момент прихода китайцев Тибет представлял собой феодальное общество. Половина из шестимиллионного населения Тибета вела кочевой образ жизни, третья часть взрослого населения занималась сельским хозяйством; 15 % населения Тибета составляли монахи, иными словами – нищие, которые вели определенный, давно сложившийся образ жизни. Поскольку в буддийских странах подавать милостыню испокон веков было обязанностью верующих, нищенствование там не встречает такого неодобрения, как в странах Запада. Тем не менее, такое положение вещей влияло на жизнь в регионе в целом. Хотя вряд ли кто-нибудь не согласится с тем, что нищий монах отличается от нищего, промышляющего в мегаполисах, который стремится поживиться за чужой счет.

Кроме роли хранителей духовных традиций монахи в Тибете выполняли и другие виды деятельности, иногда крайне неприятной. К примеру, часть монахов занималась подготовкой трупов к кремации. Традиционная забота о ближнем предписывала им отделять мясо от костей, мясо кремировать, а кости смалывать в муку, чтобы этим могли питаться птицы и животные. Трупы же бедняков просто пускали по реке, чтобы их могли съесть рыбы.

Деревни обеспечивали себя всем необходимым сами. Излишек средств шел на пожертвования храмам, монастырям и бедным. В Тибете не существовало безработицы, социальное развитие не было господствующей идеей. Тибет жил особняком и не имел желания что-либо менять. Главой государства и церкви в Тибете, как мы уже говорили, был Далай-лама, который считался воплощением бодхисаттвы Авалокитешвары.

После китайского вторжения множество монастырей было разрушено. Но самым ужасным для тибетцев стало то, что Далай-лама был вынужден покинуть страну. Сто тысяч тибетцев предпочли отправиться в изгнание вслед за своим лидером. Они по-прежнему считают буддизм своей религией и ядром национальной культуры.

Сразу после вторжения Далай-лама обратился в Организацию Объединенных Наций с вопросом о судьбе Тибета. Генеральной Ассамблеей были приняты три резолюции, тем не менее, Китай не спешил давать положительный ответ ни на одну из них. А тем временем Тибет потрясали социальные, экономические, политические и военные перемены. Вспышки сопротивления местных жителей систематически подавлялись.