Чтение онлайн

Далее бал протекал спокойно, только вот герцог не отходил от меня ни на шаг. Застолбил, гад, участок. Станцевала ещё два раза с ним, остальные даже не рисковали подходить, натыкаясь на сумрачный и предупреждающий взгляд Брайса. Кажется, я попала по самые помидоры. Собственно, а чего хотела? Да, он решительный мужик, да, он знает, чего хочет. Власти. Но не меня. По крайней мере, хочется так думать… Иначе, чего ж всё это время ходил вокруг да около? Может, и слава богу? Управленец он хороший, в отличие от меня. А любовь… Любить больно, в этом я уже убедилась. «Жениться по любви не может ни один, ни один король», как пелось в известной песенке, и к королевам это тоже относится. Сколько читала исторических романов, брак для правителя – это всегда сделка. И хорошо, если между супругами присутствует хотя бы уважение. Брайс будет меня уважать, в этом не сомневаюсь. Но свободы не дождусь.

…Я вернулась к себе около двенадцати, разоблачилась с помощью горничных, переоделась в ночнушку и поняла, что душа требует срочного избавления от тоски. Воспоминания грызли эту самую душу, сомнения клубились, как грозовые тучи, и вообще, снова тянуло выпить. Нехорошо, алкоголем тоску запивать, но пока ничего другого не оставалось. Я решительно полезла в тумбочку, где хранился стратегический запас очень вкусной домашней наливки, которую готовила матушка Терезия. Самое замечательное в ней то, что похмелья я не испытывала, хотя штука забористая. Настоянная на травках и ягодах, по крепости близкая к коньяку, она отлично помогала расслабиться и выкинуть из головы всякие ненужные мысли.

Воровато оглянулась, устроилась на подоконнике, выходившем в королевский парк, распахнула окно – благо, ночи тёплые, – и потянулась за стоявшей за портьерой гитарой. Ага, они здесь имелись, к моей великой радости. И я умела на ней играть. За отсутствием магнитофонов, МП-3-плееров и компьютеров, очень даже хорошо. Глотнула наливочки – огненный ручеёк стремительно спустился по пищеводу и растёкся в желудке приятным теплом, а во рту осталось ягодно-терпкое послевкусие. Я, склонив голову и прикрыв глаза, подкрутила колки, настроила инструмент, потом прислонилась затылком к стене и начала тихонько дёргать за струны.

Любимая «Метель», от которой сердце замирало, а душу рвала горько-сладкая, щемящая тоска. Весна, зеленеющий парк на берегу Невы, и два наших голоса, а глаза не могут оторваться друг от друга, и хочется утонуть в их синеве, раствориться, и не существует больше никого кроме нас… Допев и сглотнув ком в горле, снова приложилась к заветной бутылочке. Вовка, Вовка, ну почему не отпускаешь, мы же расстались, и между нами непреодолимая пропасть, мы никогда больше не увидимся. А душа рвётся к тебе, и болезненная любовь не хочет уходить. «Ты заслуживаешь лучшего. Я не могу тебе дать то, чего ты достойна». Глупый, глупый… И я дура, что дала тебе уйти, не попыталась удержать.

Далее последовал «Ветер», та же обожаемая ДДТ. Наши любимые песни, наши ночные прогулки по городу, наши поцелуи во дворах-колодцах… По щеке скатилась одинокая слезинка. Прошло почти полгода, а я всё помню, каждый день с тобой, каждую минуту. Боже, избавь меня от воспоминаний. Песни перетекали одна в другую, наливочка наполняла каждую клеточку тела восхитительным теплом и лёгкостью. Я плыла где-то вне времени и пространства, зависнув в своём мире, и отчаянно не желала возвращаться назад.

Вернул Арик. Без стука ворвался в спальню, когда я от души выводила Чижовский блюз «Ты ушла рано утром…»

— Полина!.. — он остановился в нескольких шагах от меня. – Ты что творишь?..

Я прервалась и посмотрела на него слегка нетрезвым взглядом.

— Ностальгирую, — честно призналась. — А что, кому-то мешаю? Вроде голосом природа не обидела.

Душой не покривила, петь я умела. Хотя никогда ни в каких музыкальных школах не училась, но в ноты попадала, и не фальшивила. Может, наследственное, мама когда-то заканчивала музыкалку.

— Ты ещё и пьёшь, — его палец обвиняюще указал на бутылочку с наливкой.

— Так это, надо, для снятия стресса, — я пожала плечам и кивнула на кровать. — Присаживайся.

Арик издал душераздирающий вздох, и уселся на кровать. Правильно, знает, когда надо действовать решительно, а когда – просто оставить меня в покое. Я снова прислонилась головой к стенке, и запела. На сей раз выбрала Blaсkmore’s Night, “In the Shadow of the Moon”, тоже одна из любимых композиций, за душу берёт только так. Ну и понеслась.

…Не знаю, сколько длился концерт без заявок с одним зрителем, но когда я отложила гитару, пальцы уже болели, а бутылочка опустела наполовину. В голове шумело, однако сознание оставалось ясным.

— Полина, это любовь? — тихо спросил Аристарх.

— Да, – я криво улыбнулась. — К сожалению, безответная. Не переживай, в депрессию впадать не собираюсь.

Бог прищурился.

— Надеюсь, не тот блондинистый охотник? — с подозрением поинтересовался он.

Я невесело рассмеялась.

— Ты чего, там чистые гормоны плюс алкоголь. Это… прошлое. И хватит вопросов, о’кей? — я спрыгнула с окна, чуть пошатнулась и плотно заткнула бутылочку с наливкой. – В будущем, скорее всего, твой любимый герцог Манило. Он на мне почти крестик поставил, и намалевал себе на стене звёздочку.

— Хороший выбор, – кивнул невозмутимо рик. — Поли, мы же вроде договорились, что жениха выбираем по расчёту. К чему ехидство и ирония? Я плохого не посоветую, ты знаешь.

— Знаю, — согласилась. — Но… дай мне привыкнуть к мысли, что добровольно продаю себя. Наиболее выгодной партии, – не удержалась и скривилась при этих словах.

Вот ведь, всегда возмущали эти средневековые обычаи, когда браки заключались именно с точки зрения выгоды всех заинтересованных сторон, и мнения невесты особо не спрашивали. И сама попала в такую же ситуацию.

— Полиночка, если жизнь дала тебе килограмм лимонов, делай лимонад, – Аристарх взял меня за руку и заглянул в глаза. – Мы ведь уже уяснили с тобой, что назад дороги нет, так? – дождавшись от меня ещё одного согласного кивка, он продолжил. — Значит, надо строить жизнь здесь. Так получилось, что ты стала королевой. Роди наследника, и ты свободна. Манило будет управлять страной, а ты вольна будешь жить так, как хочешь.

— Уверен? — я скептически хмыкнула. — Брайс исповедует старинное правило для женщин, киндер, кюхе, кирхен. И помимо этого он патологически честен и принципиален. Себе не позволит любовниц заводить, и мне придётся поставить крест на симпатичных сексуальных фаворитах.