Чтение онлайн

Ничего не придумав насчёт культурной программы, взялся за проработку гастрономического варианта. Увы, в единственном в городе ресторане прочно обосновались те самые братки, что днём вились вокруг рынка. Вели они себя развязно, и никакого желания присоединиться к себе не вызывали. Ну и цены были непосильными для парня. Кроме того, он вообще бывал в ресторане только один раз с родителями, когда они всей семьёй ездили к морю. Так что стеснялся он тут. Но, на всякий случай, заглянул, чтобы присмотреться.

Кафе в городе было только одно, и работало оно исключительно в вечерние часы в помещении столовой. Отличие в меню от того, чем потчевали днём, было незначительным. Вся разница — это официантки и водка. И да, музыку включали. То есть никакой романтики или возможности отведать незнакомой вкуснятины, ожидать от посещения этого заведения было бы глупо.

Просто гулять под дождём тоже девушку не позовёшь — просто ужас, а не ситуация. Так, несолоно хлебавши, и вернулся домой.

— Тебе какая-то Наташа звонила, — сразу сообщила мама.

— Полуянова, наверное, из параллельного, — кивнул сын.

— Это раньше была из параллельного, а теперь всех учеников, кто пожелал остаться в десятом, сведут в один. Считай — одноклассница, — мама работает в школе, поэтому всё знает.

Номер набрал, глядя в сделанную на бумажке запись.

— Сёма! Представляешь! В больнице собираются делать ремонт. Там нужно будет таскать кучу мебели и вороха архивных бумаг. Я обещала предкам, что приду помочь и приведу помощников.

— Вот же елки зелёные! Слушай, фиг с ней, с помощью. Я, хоть и не хочу, но, так и быть, приду, если ты меня надоумишь, куда в нашей дыре можно пригласить девушку.

— А заваливайте ко мне. Чего-нибудь вкусненького приготовим, потанцуем под магнитофон. Предки у меня нынче оба на дежурстве, до самого утра фатера свободна.

— Ага, я сейчас. А может, принести чего-нибудь?

— Вот, что хочешь есть, то и тащи.

Положив трубку, Сёма затравленно огляделся:

— Мам, мы вечеринку устраиваем типа дружеского ужина. Чего можно взять с собой, чтобы приготовить еды?

— Закуски? — мать подозрительно нахмурилась.

— Не знаю. Не уверен. Вроде, вино не планируется.

— Ну-ну. Вот размороженное мясо возьми и держи ещё бутылочку токайского. Только не переусердствуй. Вернёшься сегодня. И перцы из бабушкиной теплицы. И пару помидоров прихвати.

К Наталье Сёма пришел раньше всех. А вскоре появился и Фил. Он принёс молодой картошки и укропа. Последней была Ольга, которая ничего с собой не взяла, зато оделась так, словно это главное событие в её жизни. Словом, при полном параде.

Угощение приготовили быстро: пока отваривалась картошка, Филипп старательно резал салат и не видел, как Натка в мгновение ока пожарила эскалопы, проведя над ними ладошкой. Еще тот же Филипп сказал про вино, что оно больше похоже на сок, чем на выпивку — совсем не пробирает. То ли дело наливочка, которую «милая Натали» категорически запретила ему приносить.

Потанцевали на пятачке между столом и телевизором и, перед тем, как разойтись, условились о встрече завтра около больницы. Зачем нужно горбатиться на переноске мебели — Филипп не поинтересовался. Просто его об этом попросили, вот он и придёт. Заодно передохнёт от зубрежки скучных наук.

Потом Сёма провожал Олю. Они шли, держась за руки, и разговаривали о каких-то пустяках.

— А ты не улетишь с Земли на эту свою далёкую планету? — вдруг совершенно невпопад спросила она.

— Если ты не согласишься лететь со мной, то я тут останусь, — сморозил он в ответ явную глупость. Потому что ни на какую планету его никто не звал.

Тем не менее, оба мгновенно смутились и дальше шли молча. На крыльце подъезда немного постояли в нерешительности, но ни обняться, ни поцеловаться не отважились.

Хотя, вчера и подразумевалось, что Оля на переноску мебели не придёт, но она прекрасно слышала, когда и где встречаются ребята. И пришла, одетая для работы.

Столы, шкафы, тумбочки — всё это было ей не под силу. Она таскала стулья и табуретки. Зато в архиве её сразу поставили распоряжаться, что вслед за чем брать и куда потом складывать. Наташа, а она сложена крупнее, незаметно помогала себе своей неведомой силой, да и Сёме не раз пришлось к ней прибегнуть, но Фил честно выкладывался, вкалывая, как папа Карло. Зато уже к обеду каморка, куда стаскивали бумаги, была отсечена от коридора высокой баррикадой, за которой укрытая от посторонних глаз Ольга могла спокойно рыться в документах.

Чтобы достать её оттуда, ребята пред уходом убрали с десяток толстых связок с пыльными папками и тихонько, за руки, вытащили подругу из этого закутка.

О достигнутых успехах она доложила только на обратном пути, когда Филипп отвернул к своему дому:

— Есть запись в журнале за шестое июля семьдесят восьмого. Сразу четыре младенца для которых отмечено, что мать неизвестна. Но ни имён, ни фамилий, ни откуда взялись — ничего не написано. Только вес и примерный возраст — от трёх до семи дней. То есть — на глазок прикинуто.

— Видимо, по состоянию пуповины судили, — пожала плечами Наталья. — Возможно, она выглядела на три дня, а всё остальное было как у недельных деток. Ну, я в точности всех признаков не знаю, но в этот период, сразу, как родятся, дети не набирают вес, а теряют. Так что столь неуверенная оценка меня не удивляет. А что говорится про пол?

— Два мальчика и две девочки. Состояние оценено как нормальное. И, группы крови указаны. У мальчиков вторая, а у девочек третья. И ещё отмечено, что они не являются однояйцевыми близнецами.