Чтение онлайн

Наших полковников это не обрадовало, но сильно и не огорчило, так как подобное развитие событий было ожидаемо. Мазепа должен укрепить свою власть и прикрыть границы. Теперь он, наверное, будет метаться между Петром и Карлом, и выискивать наилучшие варианты для себя и Украины. Если у него все получится, то мы ему не нужны, он сам по себе крутой перец, а если наоборот, то предъявит Войску Донскому счета за помощь, и наши армии будут должны идти к нему на выручку. Сказать тут нечего, со своей колокольни он полностью прав, сначала свои заботы, а потом чужие.

Войнаровский говорил минут пять. В основном про дружбу рассказывал и братство вольнолюбивых народов. В общем, сказал, то, что должен был сказать и, окончив свою речь, он с полковниками Чечелем и Скоропадским, а так же свитой, поклонились кругу и покинули церковь. Дальше только наши дела пойдут.

Снова выходит Кондрат и объявляет Илью Григорьевича Зерщикова, главного интенданта и снабженца Войска Донского. Зерщиков выходит к нему и давай рассказывать нам про свой ударный труд на благо всех казаков и беглецов из России, и из его речи следует, что он совершает подвиг. Надо признать, он недалек от истины. Зима поджимала и подмораживала, но благодаря стараниям и заботам интенданта, армии были обуты, одеты и не знали никакой нужды в продовольствии, порохе и свинце. Кроме того, работный люд, сбежавший от царя, не выгнали в чистое поле. На Богатом Ключе для беглецов поставили вполне неплохие времянки и бараки, так что в Черкасске они не появились, а от самого Воронежа, санными обозами прямиком направлялись на новое место жительства.

Зерщиков сказал все, что хотел, переглянулся с отцом и сел на свое место.

Опять вступает Кондрат и ведет речь о планах на весну. Не знаю, почему Зерщиков выступил первым, но подозреваю, что весь сход распланирован до мельчайших деталей, а выступление интенданта это своего рода показатель того, что ему доверяют.

— Браты! — сказал войсковой атаман. — Я выбран вами, и я исполнитель вашей воли. Верно, говорю!?

— Правильно!

— Раз так, то давайте решать, что дальше делать станем. А дабы не было у нас гвалта и лишнего шума, станем по порядку высказываться. Кто первый будет?

На миг в воздухе повисла тишина. Затем, встал Максим Кумшацкий и сказал:

— Я скажу.

— Говори Максим.

Кумшацкий, как все ораторы до него, встал рядом с войсковым атаманом, покосился на булаву, за поясом Кондрата и начал:

— Вот, атаман правильно сказал, что мы отбились от царя и некоторые города со многими городками к нам присоединились. Но что дальше, казаки? Допустим, захватим мы Москву, а потом что? Ну, пограбим мы бояр, и людей, кто воли желает, к себе сведем. А затем что делать? Под боком Турция, закубанцы, да крымчаки, и сами мы не выстоим, а если и выдюжим, то кровью умоемся. Бывало уже такое. Вон, Семен Драный, обычного царского полковника недооценил, в лоб кинулся, да и огреб в полной мере, сам еле жив остался, но половину армии положил. И это только начало серьезной войны. На подходе к Туле, корпус генерала Боура — не новобранцы какие, а ветераны Северной кампании. Казаки! Я уверен, что без царя на Руси смута начнется, а нам этого не надо. Необходимо замиряться с Петром Романовым, но и своего не упустить. Таково мое мнение.

— Верно говорит! — поддержали Кумшацкого старшины и некоторые булавинцы.

— Не бывать этому! — возмутились другие сподвижники Кондрата и голытьба. — Предатель!

— Тихо! — остановил всех отец. — Не сметь, словами бросаться!

После этого, дождавшись, пока люди успокоятся, а Кумшацкий сядет среди своих сторонников, он спросил:

— Кто следующий желает слово сказать?

Сразу над головами поднялось несколько рук, и отец выбрал Алексея Драного.

— Что же это делается, казаки!? — выкрикнул Алексей. — Себе хорошо сделали, сами защитились, а народ русский, в рабстве изнемогающий, бросим!? Да, как же так? Не по совести это, и не справедливости. Взялись за дело, так надо до победного конца биться.

Драный еще о многом хотел сказать, но основная его мысль уже была понятна, и Кондрат его прервал:

— Ты, Алексей, сказываешь, что мы сами защитились, а народ русский на произвол судьбы бросаем. Был бы враг внешний, разговор иной, а против царя биться, это дело иное. Солдаты, которые за Петра Романова в бой идут и умирают за него, они, между прочим, тоже русские люди и православные. И ты предлагаешь казакам, ради крестьян, которые исправно платят налоги и несут поместные повинности, убивать других русских людей? Да, они изнемогают в рабстве, и ты в свое время под ярмом был. Но у тебя хватило сил, чтобы его скинуть, за себя отомстить и к нам уйти, а у большинства крепостных этих сил нет, и самое плохое, никогда не будет. Так зачем нам ради них свои жизни класть? Царь Петр зверь, это понятно, и мы примем каждого, кто готов к побегу на Дон. Но без головы, которая всем управляет, Русь зачахнет.

Голутвенный атаман раздраженно взмахнул раскрытой пятерней, и сел на место. Все кто его поддерживали, как-то понурились, и выступить желающих больше не находилось. Донские старшины, увидев это, решили, что они уже выиграли, и их мнение стало основным, а потому гордо расправили плечи. Однако они ошибались. Обсуждение вопроса о дальнейших планах только начиналось.

— Кто еще готов слово сказать? — разнеслись по церкви слова Кондрата.

— Пожалуй, что я, некоторое особое мнение имею.

Это был до сих пор молчавший Григорий Банников, который перед сходом имел беседу с отцом и Лоскутом. Атаманы оживились, и командарм-1 высказался:

— Вот я послушал Кондрата, Максима и Алексея. У каждого своя правда, и каждый стоит за то, что он считает правильным. Но мы должны помнить, что все заедино стоим, и пока так будет, никто нам не страшен. Посему, атаманы-молодцы, я думаю, что надо искать общее решение, которое бы устроило всех нас. И раз так, то давайте взглянем на дело с моей точки зрения. Царь нас не простит и на переговоры в следующем году не пойдет. Уверен, что Петр Романов назад не сдаст, не такой он человек. Значит, России нужен другой правитель, с которым бы мы смогли договориться о мире, и который пошел бы на облегчение жизни крепостного люда. Кто меня поддержит в этом мнении?

Поддержало Григория подавляющее большинство присутствующих, включая войскового атамана и полковника Лоскута, и он продолжил:

— Сейчас Петр воюет с Карлом, королем Шведским. Битва между шведами и московитами жестокая будет и нельзя точно сказать, кто в ней победит, но она решит все. После этого, появимся мы и нанесем свой удар по победителю, дабы заключить полюбовный мир с Москвой или остановить шведов. Предлагаю поступить так.

После слов Банникова спорили долго, около часу, и пару раз, дело чуть было до драки не дошло. В итоге общего голосования, в котором приняло участие сто семь человек, было решено следующее. Война продолжается. Основная цель кампании 1708-го, захват Азова и Таганрога, удержание занятых позиций, укрепление военно-экономической мощи Войска Донского и рейдовые операции на Саратов-Сызрань и Тамбов-Козлов.

С основным делом покончили, и сразу же перешли к другим, не менее важным.

Первый вопрос провозгласил войсковой писарь, который предложил на основе Войскового Розыска создать Донскую Тайную Канцелярию. Одобрили большинством голосов с очень небольшим перевесом, и начальником этой организации, на которую Войско должно теперь официально выделять денежные средства, как и ожидалось, стал полковник Лоскут.

За второй вопрос в повестке дня выступил Кондрат:

— Атаманы, все вы знаете, что произошло в Раздорской, — собравшиеся одобрительно загудели, а отец продолжил: — Кровь народа русского, тяжким грехом на меня ляжет, но выхода иного не было, пришлось убивать одних, дабы жили другие. Так вот, я предлагаю избирать из атаманов общевойскового Судью Чести, которому надо дать право карать и миловать смутьянов, против казацких законов выступающих, да иметь при себе особо верных и честных казаков в количестве одной сотни. Именно этот человек будет отвечать за внутренний порядок на территории Войска там, где с этим не справляется городской или станичный атаман. На должность эту, я предлагаю присутствующего здесь Некрасова Игната.