Шрифт:
Над алой черепицей крыш,
Вцепившись в тонкие перила,
Ты в лодке лоджии парила.
А день был, несомненно, рыж.
Пылали скверы под тобой
Как подожженные галеры,
Занявшись, все кругом горело…
А день был, истинно, рябой.
Ты с хищной алчностью пирата
Смотрела вдаль. Меняя галс,
Твой взор то вспыхивал, то гас.
А день был, точно, конопатый.
1983
Кому бродить среди полей,
Таскать на сапогах проселки
И на болотах дупелей
Ронять из новой одностволки,
Кому молиться и крестить,
Едва заглядывая в Святцы,
Кому – любить, кому – простить,
Кому – за поручни держаться.
Благообразна борода,
Светла и выскоблена келья,
Но есть на свете города
И злые дети подземелья,
И здесь толкаются плечом,
Определяя, кто проворней,
И, называясь москвичом,
Здесь человек пускает корни.
1984
Нас попросту на те аллеи
Сносило, ибо дул пассат.
Как с флагмана на ассамблею,
С речной прогулки в этот сад
Мы угадали. Сменой галса
Нас удалось туда увлечь.
Трехцветный шарф победно рвался
Морским штандартом с ваших плеч.
Кофейный, Чайный павильоны -
Увы, нам! Здесь не подают!
–
Проплыли будто галеоны
В иллюминации кают.
1984
Зима крепилась. Не было шикарней.
Шикарнее и, вместе, холодней.
Тогда я поселился над пекарней,
И это были лучшие из дней
Хотя бы тем что, с прошлым порывая,
Я все же связи напрочь не порвал.
Зима и стойкий запах каравая
Заполнили возникший интервал.
Все было здесь по мне. Хотя бы то, что
На прошлое наложен был арест,
А отзвуки? Надежна только почта
Бутылок и оказий. Но окрест -
Ни нарочных, ни винного отдела.