Бумажная оса

Lauren Acampora

THE PAPER WASP

Перевод Анны Осыкиной

Впервые опубликовано Grove Atlantic.

Опубликовано на русском языке по договоренности с AJA Anna Jarota Agency and The Clegg Agency, Inc., USA. Все права защищены.

Данное произведение является художественным вымыслом.

Любое сходство с реальными людьми, компаниями, событиями или местами случайно.

THE PAPER WASP

Text copyright © 2019 by Lauren Acampora

Я сидела в самолете. На мне были короткие брюки красного цвета. С того самого момента, как я решила отправиться к тебе, я не могла представить себя в чем-то другом. В красном я чувствовала себя смелой и дерзкой, словно матадор. Всю ночь я не смыкала глаз, и было еще совсем темно, когда я поднялась с постели и сложила в чемодан свою летнюю одежду. Несмотря на лихорадочное состояние, я смогла собраться с силами, чтобы затолкать в рюкзак старые фотографии, карандаши, чернила и лучшие из моих рисунков.

Соседнее место в самолете пустовало, и я спокойно разложила около себя рисунки. Вот ты на диване в своем роскошном платье, с огненной копной волос, перекинутых через плечо. Твои глаза – зеленые, словно заброшенное озеро, твои сладкие губы слегка изогнуты. Моя фигура выглядела слишком невзрачно на твоем фоне. Возле дивана стояла настольная лампа с основанием из переплетенных медных змей. Рядом – орхидея в горшке, как будто высунувшая язык. Стену украшали гравюра с изображением кардиналов и картина с палатками в пустыне. Внезапно ты оказалась так близко. И я вновь ощутила энергию и любовь, незримо клубящиеся между нами. Этот момент остался навсегда в моей памяти.

Рассматривая свои зарисовки, я почувствовала покалывание в кончиках пальцев, будто бы их пронзал разряд электрического тока. И мне вдруг захотелось вскочить со своего места и побежать по проходу самолета. Но вместо этого я убрала рисунки и выплеснула оставшийся бур-бон в стакан с колой. Биение сердца участилось, двигатель самолета заработал. Я так долго ждала это чувство, этот невероятный подъем и была безумно горда собой, что правильно все сделала, сев в самолет. Состояние экстаза, разливавшееся сейчас по моему телу, стоило всех тех мрачных дней, когда моя жизнь катилась под откос.

Я пролистала страницы журнала Dwell [1] , купленного в аэропорту. Мне всегда нравилось рассматривать красивые комнаты. Глубоко дыша, я с жадностью втягивала воздух, циркулирующий в салоне самолета. Разумеется, я летала и раньше, будучи ребенком, но состояние страха перед полетом перекрывало слепое детское доверие. Теперь я отчетливо понимала, что самолет может разбиться в любой момент. Я знала, что в каждом новом мгновении есть такая вероятность, хотя из-за воздушной дымки она казалась несбыточной. Меня пленило могущество Создателя, обладающего властью над прошлым и будущим и способного создавать новые миры.

Постепенно вид за моим окном превратился из похожей на плоскую шахматную доску местности в экзотический рельеф розовых и красных гор. Это был Запад. Бескрайняя пугающая пустота. Не было видно дорог. Ничто не цепляло мой взгляд, вокруг были лишь скалы и редкая поросль травы тут и там. Возможно, здесь водятся змеи и койоты, а в норах копошатся грызуны. Внезапно горы как будто преклонили колени и сплющились. Последний неглубокий хребет, и вот она – цивилизация. Дороги, словно паутина, тянулись к долине. Автострады, точно артерии и разветвленные капилляры, вели к каждой клеточке, к каждому дому и прилегающему к нему бассейну синего цвета. И наконец, точно капля с самого края земли – океан. Я никогда раньше не видела его. И никогда раньше я не была так далеко от своего дома, от своей спальни и коробки с вырезками из журналов. Самолет стал снижаться, и у меня возникло тревожное предчувствие, что больше никогда не переступлю порог своего дома.

Прошло всего пять недель с тех пор, как я узнала о встрече выпускников. Однажды вечером мама пришла домой еще более измученная, чем обычно. Ее куртка, все та же тускло-коричневая парка, которую она носила вот уже десять лет, пролетев мимо крючка, упала на пол. Она посмотрела на меня, стоящую у плиты, где я жарила курицу и готовила запеканку из зеленой фасоли. В нашей семье готовила я, хотя мой отец весь день проводил дома. После череды увольнений мужчины в нашем городе вдруг превратились в бездельников. Уделом машинистов, инспекторов и технологов стало сооружение оленьих стойл и распивание шлитца [2] , и спустя годы они все еще болтались без дела.

– Как прошел день? – рискнула спросить я, взбивая молоко и яйца в миске.

– Как обычно, – последовала долгая пауза. В маминых глазах было что-то пугающее. – Я видела Лесли Ломакс в офисе. Она приходила за маммограммой.

– Серьезно?

– Ты помнишь Лиз Ломакс из твоего класса?

– Конечно помню.

– Так вот, Лесли сказала, что Лиз собирается на встречу выпускников старшей школы. В среду. В ночь перед Днем Благодарения. Ты знала об этом?

Я бросила взгляд на кастрюлю, стоящую передо мной на плите, и тихо сказала:

– Знала.

– Лесли интересовалась, не собираешься ли ты пойти туда. Похоже, многие из твоего класса там будут, – она на секунду замерла. – Может быть, там будет Элиза Ван Дейк.

Мое сердце обливалось кровью.

– Я надеюсь, ты как следует об этом подумаешь, Эбби, – сказала мама. – Было бы неплохо, если бы ты поехала.

Я продолжала взбивать яйца. Наконец мой голубиный инстинкт взял верх, и я кивнула:

– Спасибо, что сообщила.

После обеда я собиралась делать то, чем занималась всю эту неделю, – пересмотреть «Живую планету», но вместо этого я открыла шкафчик с памятными вещами и достала наш выпускной альбом. На глаза сразу же попалась страница с твоей фотографией. Электрический разряд пронизал мое тело. Время словно повернулось вспять.