Чтение онлайн

Я открыл ванную, кричу:

— А побыстрей можешь?

Бун посмотрел через мыльную пену и сразу же глаза зажал, рассердился:

— Горит, что ли?

— Не горит, так загорится!.. Выходи быстрее!

Вернулся я во двор, дежурю около жука, а Бун все не идет. Мальчишки незнакомые выбежали с нашей лестницы, а его все нет. Потом закричали где-то, зашумели. Слышу голос Буна:

— Беги!

Ничего не понимаю!

Стекло какое-то разлетелось вдребезги.

Я подбежал к дверям, а оттуда выводят Буна. Слева — дворничиха, справа — мужчина со второго этажа. Оба держат Буна за шиворот. До того это было неожиданно, что я и рта открыть не мог. Стою, как болван, и на Буна смотрю. А он нарочно от меня глаза отводит. Наконец рот у меня сработал.

— Бун! — спрашиваю. — За что они? Что ты натворил?

Он не отвечает и не смотрит на меня. Его подталкивают к подвалу, а вокруг народ собирается. «Украл? Разбил? Ударил?» И советы сразу же: «Оштрафовать. В милицию его!..» А за что?

— Мы его, — говорит дворничиха, — в дружину сначала! Ближе!

Комната добровольной дружины — в нашем подвале. Там редко дежурят, а в то утро сидел какой-то дружинник. Запихали Буна в подвал, и я туда протиснулся.

Началось следствие. Оказывается, Бун поджег газеты в почтовом ящике. А когда его заметили, стал удирать и, чтобы его не догнали, припер дверь в коридоре метлой. Дверь у нас со стеклами. Дворничиха поднажала — метла соскользнула и выбила одно стекло.

Слушаю и поверить не могу. И Бун говорит, что ничего не поджигал.

Вышел я вперед, к столу, за которым дружинник сидит.

— Врут они!.. Во-первых, Бун не такой человек, чтобы чужие газеты жечь. А во-вторых, старая это шуточка! Ее и в кино уже показывали: там тоже газеты поджигали. Мы, если б захотели, поновей могли придумать!

Дружинник трубку закурил. Настоящий Шерлок Холмс, только рыжий, с веснушками и глаза круглые. Он с трудом их прищурил для проницательности, уставился на меня и спрашивает:

— Значит, не первый раз хулиганите? Вдвоем?.. Придется и тебя задержать.

— Его-то за что? — возмутился Бун. — Меня поймали, со мной и делайте, что хотите… Но газеты я не поджигал, а, наоборот, потушить хотел. Они уже горели, когда я из квартиры вышел.

— А зачем побежал? — тоненьким голоском спросила дворничиха. — А дверь метлой зачем припер и стекло выбил?

— Стекло вы сами разбили.

— Я? — взвизгнула дворничиха и вдруг разразилась басом: — Ах ты хулиган!

— Не обзывайтесь! — говорю. — Это и дворникам не положено!

— Ах ты хулиган! — Это она уж на меня своим басом обрушилась. — Задержать! Задержать и этого!

Как в опере, все завопили на разные голоса:

— Обоих! Обоих!

— Вдвоем они, конечно! Сразу видно!

— Свидетели есть!

— Нечего канителиться — акт нужно составить на обоих!

И составили бы, и на обоих. Но мужчина со второго этажа вдруг сказал:

— На обоих я не подпишу. Второго парня я не видел.

— Как не видели! — взвизгнула дворничиха.

— И вы не видели! — ответил он, взял меня за плечи и повернул к выходу. — Иди! Нечего тебе тут толкаться.

Что делать? Вышел я во двор. А что бы вы на моем месте сделали? Отец и мать Буна ушли. Бежать к своим? Ну и что? Да им и рта раскрыть не дадут — они же не присутствовали. И помчался я в школу. Бегу и все думаю: как это Бун опять в историю влип? Не понятно!

А почему, собственно, не понятно? Понятно! Очень даже понятно! Еще как понятно!

Я даже остановился. Все мне вдруг ясно стало… Бегу опять, и радостно мне и тревожно.

Бун, дружище! Ты же, наверно, меня старался выручить! Ну, конечно! Мы ведь о чем в ванной говорили?.. Ему в глаза мыло из-за меня попало. Защипало. Он и спросил недовольно: «Горит, что ли?» Я говорю: «Не горит, так загорится!». Вышел он из квартиры, видит — газеты в ящике горят. Он и подумал на меня. А это наверняка те мальчишки, которых я заметил…

Ворвался я в школу и — в класс. Там уже человек десять собралось: Васька Лобов, Борька Шилов, Катюша… Я им все рассказал и требую:

— Надо Буна спасать! А как — сам не знаю!

Посыпались проекты всякие. Заспорили. Катюша слушала, слушала и говорит:

— Вы до ночи проспорите! Я лучше к нему побегу!

— Что ты одна сделаешь? — спрашиваю.

— Там посмотрю!

— До звонка — пятнадцать минут! — предупредил Борька Шилов. — Не опоздай.

Она не ответила и убежала, а Васька Лобов поскреб подбородок. Он у него с ямкой. Эту ямку он и скребет, когда думает. Поскреб и говорит:

— Ладно! Идемте! Отцу буду звонить!

Я, по-моему, уже рассказывал: отец у него в райвоенкомате работает. Офицер! Погоны на дружинников здорово действуют!

Автомат — рядом с нашей школой. Мы всей гурьбой — к нему. Даже Борька Шилов. Кто из нашего класса навстречу попадался, тот тоже поворачивал и шел за нами.

У телефона целая толпа собралась. Мы с Васькой в будку влезли. Он номер набрал. Мне все слышно. Когда он рассказал про Буна, отец пошутил:

— Ты, дорогой, телефон спутал. Это не милиция.

Васька ему в ответ: