Чтение онлайн

— У вас нет паланкина с драконом на боку?

— Нет. Я пользуюсь замковыми.

Паланкины из замка украшал только герб рода Токугава.

— Вам когда-нибудь доводилось пользоваться услугами наемников?

Уголок рта Тюго приподнялся в насмешливой улыбке:

— Если мне нужно кого-нибудь убить, я сделаю это сам.

— Что вы ответите, если я скажу: есть человек, который видел вас прошлой ночью за стенами замка?

Тюго прожевал и проглотил пищу, вытер губы рукавом кимоно.

— Что вы лжете. Или ваш человек лжет.

Сано почувствовал разочарование. Тюго нисколько не встревожился при упоминании свидетеля, даже не проявил интереса к его полу.

— Довольно нелепых обвинений, сёсакан-сама. Вам пора восвояси.

Капитан поднялся и направился к двери. Сложив ладони рупором, позвал помощников, голос вполне мог перекрыть шум сражения. Внезапно около Сано выросли два человека. Они подхватили и вытащили сёсакана из здания на двор.

— Пустите меня! — потребовал Сано.

На какой-то момент ему удалось стряхнуть охранников, но тем на помощь пришли другие. Сано взвалили на плечи, пронесли через двор и положили животом на коня. Кто-то шлепнул по крупу. Сано едва успел усесться в седле. Животное понеслось во весь опор. Охранники проводили незадачливого сыщика громкими насмешками, гиканьем и хохотом.

Дымясь от гнева, Сано утешал себя мыслями о мести. Не пройдет и четырех дней, как он увидит Тюго арестованным, осужденным и казненным за убийства. Характер, мастерское владение мечом и знание военных обрядов прошлого — все опровергало алиби капитана. Сано повернул коня к правительственной части замка. Времени на мечты об отмщении не было. Если он не поторопится, то опоздает на смотрины. По пути он остановил замкового посыльного и достал из-за пояса письмо, которое написал в писчебумажном магазине в Суруге. Сано детально изложил свои планы на сегодняшний вечер. В письме было и то, что, надеялся он, окажется ненужным, но пока представлялось крайне важным, оно могло исключить допрос Янагисавы. Сано передал письмо посыльному, приложив щедрое вознаграждение, чтобы гарантировать быструю доставку:

— Срочно досину Хирате в полицейское управление.

Затем Сано поспешил домой готовиться к смотринам.

Храм Каннэй располагался в холмистом сельском районе Уэно к северу от замка и был одним из самых популярных мест в Эдо. Каждую весну многочисленные горожане собирались здесь, чтобы полюбоваться цветением вишни и подумать о скоротечности жизни, ярким символом которой были нежные цветки. Под бледно-голубым небом деревья казались скоплением розовых облаков. Лепестки сыпались, как снег, ветер уносил их в сторону серебряной глади пруда Синобадзу, окаймленного соснами.

Сано оставил коня у ворот храма и торопливо пошел по гравиевой дорожке мимо павильонов, пагод и мавзолеев, проталкиваясь сквозь толпу гуляк. Сильно опаздывая, он не обращал внимания ни на крики знаменитых ворон, ни на яркие наряды, ни на прекрасных дам, ни на играющих детей, ни на подвыпивших мужчин, которые плясали, пели и скакали на зеленых лужайках.

Наконец он увидел павильон Киёмидзу, величественное сооружение, покрашенное в ярко-красный цвет, покрытое синей черепицей и опоясанное балконами. Бормоча извинения, Сано протиснулся через большую группу щебечущих дам с одинаковыми бумажными зонтиками, обогнал нескольких отдыхающих и резко остановился у подножия холма, сообразив, какую непростительную оплошность допустил.

Он должен был приехать раньше и, присоединившись к матери и Ногуши, притвориться, будто случайно встретил судью с дочерью. Если брачные переговоры окажутся неудачными, замысел позволял обеим сторонам сделать вид, будто никаких смотрин не было. Опоздание сводило уловку на нет. Сано чуть ли не бегом кинулся к условленному месту.

Все уже собрались на дорожке под Лунной сосной, названной так из-за ветвей, образующих правильный круг: его мать, опирающаяся на плечо служанки, Ногуши, судья Уэда, самурай средних лет, одетый в черное кимоно, украшенное золотым фамильным гербом. И стройная молодая дама с шелковистыми черными волосами, ниспадающими до колен, в роскошном бело-красном кимоно, которую сопровождали две служанки, — Рэйко, возможная невеста. Все они, хотя и выглядели совершенно обычно, должно быть, в душе страдали от горького стыда за поведение Сано.

Потный и задыхающийся от быстрой ходьбы, Сано произнес:

— Прошу простить мое опоздание. Я не хотел никого обидеть и сожалею о доставленных неудобствах.

Он поклонился тем, с кем был знаком:

— Ногуши-сан. Мама. Хана.

Мать улыбнулась с легким укором. Она показалась Сано более хрупкой и слабой, но и более спокойной, чем раньше. Морщины на лбу Ногуши забрались под самое темя. С наигранной веселостью архивист сказал:

— Что ж, вы пришли, и это главное. — Он повернулся к судье: — Позвольте представить вам Сано Исиро, сёсакана его превосходительства.

Сано поклонился. Уэда внимательно оглядел его. У судьи были густые пепельные волосы, широкое лицо и пышущая здоровьем моложавая фигура. Тяжелые веки нависали над глазами, светящимися умом. Морщины у рта говорили о том, что судья часто улыбается. Однако сейчас он был серьезен.

Сано заверил Уэду в уважении и признательности.

— Познакомиться с вами — большая честь для меня, — сказал судья. Интонация низкого голоса выдавала человека, которому нет нужды выставлять напоказ свое могущество. — А это моя дочь Рэйко.

Сано поклонился и мельком глянул на девушку. Вежливость не допускала слишком пристального или долгого взгляда. Рэйко, как подобает настоящей даме, чуть склонила голову, прикрыв нижнюю часть лица веером. Сано заметил лишь длинные густые ресницы, белый лоб и высокие брови, тонкие, словно нарисованные.

— Что ж, — сказал Ногуши, с преувеличенным энтузиазмом потирая ладони. — Не прогуляться ли нам вокруг павильона Киёмидзу? Там особенно красивые вишни.

Они стали подниматься на холм. Сано понимал, что должен произвести благоприятное впечатление на будущего тестя, но никак не мог придумать, что бы такое сказать. Обряд казался нереальным. Удастся ли ему уцелеть, чтобы жениться?

Ногуши взял на себя инициативу и продекламировал подходящую к обстановке строку из стихотворения:

Вишни цветут лишь короткое время -

О, наша жизнь...

Благодарный другу за помощь, Сано прочел концевые строчки:

Но пройдут четыре дня,

И куда денутся эти цветы?

Он прочел еще несколько подобных стихотворений, чтобы показать литературную эрудицию, затем расспросил о том, как прошло путешествие семьи Уэда к храму, и замолк. Он был совершенно не в состоянии поддерживать беседу. Стихи напомнили о сроке сёгуна. Неужели его надежды на успех столь же эфемерны, как увядающие цветы вишни?