Бунтарка
Шрифт:
Элси вспомнила тот день, когда Берт сделал ей предложение. Если, конечно, это можно было так назвать… Он тогда приехал в Стивентон ненадолго: дела требовали его присутствия в другом месте. А Элси очень не хотелось его отпускать. И вот Берт предложил ей поехать вместе с ним.
Она поначалу ужасно обрадовалась, но потом призадумалась. Несколько дней прожить в его доме… А если она ему надоест? Если он от нее устанет? От одной этой мысли Элси бросило в дрожь.
— Я, право, не знаю, Берт. Я бы с радостью, но… — неуверенно протянула она, — но в этом есть что-то заведомо временное, ненадежное…
— А ты хочешь постоянства? Хочешь, чтобы мы поженились? — К сожалению, тон, каким были произнесены эти слова, тогда не насторожил Элси.
— Конечно, хочу! Мы бы смогли быть вместе все время, и мои родители были бы довольны…
— Ну, положим, насчет твоего отца я сильно сомневаюсь, — усмехнулся Берт.
— Просто он, как и всякий отец, считает, что никто из мужчин не достоин его замечательной дочки. Но когда мы поженимся, он успокоится очень скоро, вот увидишь. Он же хочет, чтобы я была счастлива!
— А ты думаешь, что будешь счастлива, если мы поженимся?
— Я буду самой счастливой женщиной на свете!
И вот теперь, мысленно возвращаясь в тот день, Элси подняла, почему Берт вел себя столь настороженно. Она так упорно стремилась получить желаемое, что даже не дала себе труда подумать о том, что у ее избранника может быть своя точка зрения на семейную жизнь. Зато теперь у Элси как будто открылись глаза. И особенно после того, как Берт рассказал ей об отношениях между его родителями.
— Ох, Берт… — вырвалось у нее.
Он шевельнулся во сне и тихонько вздохнул. Элси как завороженная смотрела на его мускулистую загорелую грудь, на сильные плечи, и ее сердце сжималось от боли. Сколько раз она засыпала, положив голову ему на плечо! Сколько раз прикасалась губами к его груди, пряча торжествующую улыбку, когда его тело вздрагивало в ответ на ее прикосновения!
Они всегда мгновенно отзывались на ласки друг друга, загораясь безудержной страстью, требующей немедленного утоления…
Вот и сейчас стоило Элси лишь взглянуть на него, как по всему ее телу разлилось сладостное томление. От одних только воспоминаний о том, как им было хорошо вместе, ее бросило в жар. Мысли заволокло взвихренным чувственным туманом, кровь застучала в висках…
— Элси?
Знакомый голос прорвался сквозь слепящее марево, возвращая Элси на землю. Она смутилась, осознав, что Берт проснулся и, очевидно, уже давно смотрит на нее. Что он мог прочесть в ее взгляде? Его же взгляд был пронизан такой чувственностью, что у Элси перехватило дыхание. А когда он улыбнулся, улыбка как будто омыла ее теплом.
— Почему ты меня не поцелуешь? — прошептал он. — Тебе же этого хочется!
Да, ей действительно очень хотелось поцеловать его. Зачем отрицать очевидное? Себя все равно не обманешь. И его не обманешь тоже… И все-таки она не решалась сделать первый шаг.
— Или нет? — Его улыбка сделалась еще ослепительнее, еще чувственнее. — Тогда я сам тебя поцелую!
И прежде чем Элси успела отстраниться, Берт уже сжимал ее в объятиях! Положив руку ей на затылок и запустив пальцы в волосы, он медленно и неотвратимо привлек ее к себе. Элси еще видела какое-то мгновение улыбку Берта, а потом его губы нашли ее рот, а его лицо заслонило от нее солнце…
Элси на мгновение напряглась, не зная, что делать, но ее тело уже отозвалось на обжигающий поцелуй. Желание — безудержное и исступленное в своей первозданной силе — накрыло ее как волна.
Не прерывая поцелуя, Берт мягко, но настойчиво уложил Элси на траву. Он прижал ее сверху своим телом, так что она уже не смогла бы вырваться из этого сладкого плена, даже если бы хотела.
— Как я скучал по тебе! — глухо прошептал Берт, почти касаясь губами ее губ. — Ты даже представить не можешь, как…
Но Элси могла представить. Она сама прожила без него ужасный год, и теперь не понимала, как ей это удалось. Ее закружил сверкающий вихрь, уносящий в какой-то иной мир, исполненный жгучей и неизбывной страсти. В мир, где не было никого, только она и Берт, только его поцелуи да опаляющие прикосновения сильных и опытных рук…
Ласки Берта становились все более настойчивыми. Элси даже не заметила, как он расстегнул ее рубашку, под которой не было ничего.
— Какая ты красивая! — выдохнул Берт и провел языком по ее обнаженной груди.
Элси не смогла сдержать тихого стона. Она вся подалась ему навстречу, отдаваясь во власть чистейшего наслаждения, которое дарили его прикосновения.
Ей тоже хотелось трогать его, почувствовать, как его тело отзывается на ее ласки. Как будто прочитав мысли Элси, Берт снял рубашку и бросил ее на траву.
— Я хочу… — выдохнула она, пытаясь непослушными пальцами расстегнуть пояс у него на джинсах.
— Я тоже, малыш. Поверь мне…
Он помог ей справиться с пряжкой, и Элси почувствовала, что его руки также дрожат от нетерпения. А она уже успела забыть, какое это наслаждение — прикасаться к нему; забыла о том, какая теплая и гладкая у него кожа…
— Что ты со мной делаешь?! — прошептал Берт.
И Элси задохнулась от шальной мысли: она по-прежнему возбуждала его, по-прежнему имела над ним власть! Но и он подвергал ее не менее изощренной пытке, дразнящими ласками подчиняя своей власти. Ей казалось, что она сходит с ума. Каждое прикосновение Берта, каждый его поцелуй опаляли огнем, желание стало таким нестерпимым, что граничило с болью.
Элси прижалась к нему всем телом в безмолвной мольбе, и Берт резким движением раздвинул ей бедра. Его дыхание было таким же сбивчивым и неровным, как и у нее. Его глаза сделались абсолютно черными и горели таким страстным огнем, что Элси даже слегка испугалась.