Буреносец
Шрифт:
Эльрик улыбнулся.
— Наверное, героев тут немного, если жители этого мира сохраняют их таким способом.
— Возможно, — небрежно ответил карлик. — Их здесь около дюжины или чуть больше — тех, кто улегся спать в эту землю когда-то. Они находятся там до тех пор, пока в них не появится нужда, хотя, насколько мне известно, такого еще ни разу не было. А может быть, они ждут конца мира, который боги захотят разрушить, если он их чем-то не устраивает. В этом случае они будут бороться, чтобы предотвратить подобную случайность. Это совершенно безумная теория моего собственного изготовления, и поэтому она немногого стоит. Возможно, судьбы защитников Вечности обросли массой легенд и слухов. Карлик склонился в насмешливом поклоне и, потрясая копьем, отсалютовал Эльрику.
— Прощай, Эльрик из Мельнибонэ. Когда ты захочешь вернуться, я буду здесь, чтобы отвести тебя, а вернуться ты должен в любом случае — живым или мертвым — так как, ты это, очевидно, понимаешь, твое присутствие здесь противоречит сложившемуся в этом мире порядку вещей. Единственная вещь подходит здесь…
— Какая же?
— Твой меч.
— Мой меч. Странно. Я думал, что он здесь не имеет значения, — Эльрик был поражен идеей, внезапно родившейся у него в мозгу. Но у него не было времени для домыслов. — Я не собираюсь здесь задерживаться, — сказал он карлику, который уже исчез среди валунов. Эльрик еще раз посмотрел на большой могильный холм и направился к нему. Вдруг он заметил, что ручей начал течь совершенно естественно, и у него возникло ощущение, что, несмотря ни на что, этот мир подчинялся Закону, и в нем ощущалось влияние силы Хаоса.
Могильная насыпь, насколько Эльрик мог видеть, была сложена из гигантского количества плит из необработанного камня. За камнями росли оливковые деревья, их ветви были увешаны необработанными драгоценными камнями, и позади деревьев Эльрик увидел высокий, со сводчатым потолком вход, перекрытый бронзовыми панелями, украшенными позолотой.
— Будет трудно, Буреносец, — сказал он своему мечу. — Я буду удивлен, если тебе хватит мощи для битвы в этом мире, так же, как и способности питать меня жизненной силой, но попробуем…
Он приблизился к дверям и, замахнувшись что есть силы, ударил по ним рунным мечом. Металл лязгнул, во двери осталась выемка. Он вновь замахнулся, теперь уже держа меч обеими руками, но голос, раздавшийся справа, остановил его.
— Что за демон тревожит отдыхающего Роланда?
— Кто говорит на языке Мельнибонэ, — смело возразил Эльрик.
— Я говорю на языке демонов, и я чувствую, кто ты есть. Я знаю, что Мельнибонэ — всего лишь слово из древних сказок.
— Для женщины ты говоришь слишком гордо, — сказал Эльрик, еще не видя того, с кем разговаривал.
Тогда она выбралась откуда-то из-за могильного холма и замерла, глядя на него сверкающими зелеными глазами. У нее было удлиненное прекрасное лицо, почти такое же бледное, как и у него. Исключение составляли ее волосы.
— Как тебя зовут? — спросил он, — Ты обитательница этого мира?
— Меня зовут Вивиан, я чародейка, но совершенно земная. Вашему повелителю известно имя Вивиан, которая однажды влюбилась в Роланда, хотя он был слишком независим, чтобы остаться с нею, поэтому она стала бессмертной и ведьмой, — она от души рассмеялась. — Поэтому-то я знакома с демонами вроде тебя и не боюсь тебя. Уходи! Уходи, или я призову епископа Тюрпена, и он изгонит тебя!
— Некоторые твои слова, — вежливо сказал Эльрик, — незнакомы мне, а язык моего народа исковеркан. Ты что, охраняешь могилу героя?
— Увы, наполовину охраняю. Теперь уходи! — она повелительно махнула рукой.
— Это невозможно. Рядом с телом лежит Рог, чрезвычайно важный для меня. Мы называем его Рог Судьбы, но тебе он должен быть известен под другим имеНем. — Олифант! Но это священный инструмент. Никакой демон не может даже прикоснуться к нему. Даже я.
— Я не демон. Я настоящий человек. Сейчас отойди в сторону, эта проклятая дверь пока что успешно сопротивляется мне.
— Ах, — сказала она задумчиво. — Ты мог бы быть человеком, хотя не вполне похож на него. А белое лицо и волосы, красные глаза, твоя странная речь…
— Колдун я, но не демон. Прошу — отойди!
Она внимательно взглянула на его лицо, и его взгляд смутил ее. Он коснулся ее рукой. Она казалась вполне реальной, хотя в ней было немного реального ПРИСУТСТВИЯ. Это было так, как если бы она находилась гораздо дальше, чем есть на самом деле. Они смотрели друг на друга, полные любопытства и сомнения.
— Откуда ты могла узнать мой язык? Этот мир снится мне или богам? Он кажется вполне реальным, почему?
Она слушала его.
— Ты так говоришь о нас, будучи сам призраком? Ты, кажущийся призраком из мертвого прошлого!
— Из прошлого! Вот в чем дело: ты из будущего, еще не созданного. Которое, возможно, принесет нам избавление!
Она не стала продолжать эту тему, но вдруг сказала.
— Странник, ты никогда не сможешь разбить эту дверь. Если ты хочешь добыть Олифанта, то это говорит о тебе, как о смертном, несмотря на внешний вид. Очевидно, Рог нужен тебе для очень важной цели.
Эльрик улыбнулся.
— Еще бы. Если я не смогу забрать его туда, откуда он пришел, ты никогда не будешь существовать.
Она замерла.
— Поняла, поняла! Я чувствую, что догадка рядом, хотя не могу понять, почему. И это необычно для Вивиан. Вот, — она выхватила ключ из своего платья и протянула его ему. — Этот ключ открывает могилу Роланда. Он единственный. Я хотела умереть из-за него, но иногда я решалась пробраться во тьму его могилы, смотрела на его лицо и гибла от желания оживить его и отвести его живого в мой дом на острове. Возьми Рог! Попробуй унести его, и, когда он убьет тебя, он придет ко мне, и моя страсть, мое предложение вечной жизни — это лучше, чем вновь ложиться в это холодное место. Иди, будь убитым Роландом!
Он взял ключ.
— Спасибо, леди Вивиан. Если возможно убедить того, кто противится существованию правды, то пойми, что даже для тебя будет лучше, если я убью Роланда, а не наоборот.
Он вставил большой ключ в скважину и легко повернул. Двери двинулись, открываясь, и он увидел, что длинный коридор с низким потолком, изгибаясь, уходит внутрь холма. Не колеблясь, он двинулся вперед, к мерцающему свету, видимому сквозь холодный и мглистый мрак. Он шел, будто плывя сквозь сон, еще менее реальный, чем тот, что он видел в прошлый раз. Затем он вошел в склеп, освещенный высокими свечами, окружавшими ложе человека, который лежал на нем, облаченный в доспехи странного и незнакомого вида. Громадный широкий меч покоился на его груди, а рядом лежал, прикованный к рукоятке цепью, Рог Судьбы, Олифант.