Чтение онлайн

Ночь здесь наступала внезапно – словно задували свечу. Солнце, которое весь день кружило над головой, вдруг начинало скользким шаром скатываться за размытый синий горизонт. Черное небо заполнялось звездами, что иногда меркли под ударами световой кисти, прочерчивающей через небосвод широкие мазки – они блестели подобно чистейшему стеклу и издавали тихое шипение.

Еж ощущал приближение ночи по все более холодным порывам ветра; в той стороне, которую он считал западом, небо приобретало зловещий оттенок тусклых, угасающих углей.

Он также смог различить, что именно привлекает Эмрот. Выступ посреди плато, окруженный кольцом темных предметов. Возвышающаяся в середине форма походила на ледяной шип; когда они приблизились, Еж увидел, что сердцевина этого шпиля черная. Темнота ее словно уходила в землю.

Окружающие «предметы» оказались телами в истрепанных одеждах. Многие мертвецы были прискорбно маленькими.

Тут дневной свет внезапно пропал, ночь возвестила о своем приходе порывом ледяного ветра; Еж и Эмрот остановились у самого шипа.

Торчащий вверх шип на самом деле был ледяным троном, и на нем восседал труп мужчины – Джагута. Он был мумифицирован холодом и сухими ветрами, но все еще производил впечатление существа значительного, властного и сурового. Голова была слегка наклонена, как будто властитель озирал круг привычно склоняющих колена подданных.

– Смерть созерцает смерть, – заметил Еж. – На редкость подходящее зрелище. Он собрал тела, потом сел на трон и умер в их окружении. Сдался. Ни мыслей о мщении, ни грез о воскресении. Вот он, ваш ужасный враг.

– Ты более точен, чем полагаешь, – ответила Т’лан Имасса.

Она обошла трон. Ноги в кожаных обмотках шлепали по хрупкому льду, поднимая облачка мелкого снега.

Еж взирал на Джагута на медленно тающем троне. «Думаю, все троны должны делаться изо льда. Сиди на онемевшей заднице, проседай, и пусть лужа растворения становится все шире. Сиди, дорогой правитель, и рассказывай мне о своих великих замыслах».

Разумеется, не только сам престол обнаруживал признаки разрушения. Зеленая гладкая кожа начала сползать кусками со лба Джагута, обнажая гнилую кость, почти светящуюся во мраке; на плечах кожа лопнула, так что наружу показались узлы суставов. Так же поблескивали и костяшки лежащих на подлокотниках пальцев.

Взгляд Ежа притягивало лицо Джагута. Черные, запавшие дыры глаз, расплющенный нос, клыки в оболочках из почерневшего серебра. «Не думал, что эти твари вообще умирают. Нужны большие куски камня, чтобы помешать им вернуться. Или их нужно было рубить на мелкие куски и прятать каждый под булыжником.

Я не думал, что они умирают вот так просто».

Он вздрогнул – и поспешил вслед за Эмрот.

Они будут идти всю ночь. Стоянки, ужин, сон – все это привилегии еще дышащих существ.

– Эмрот!

Голова Имассы хрустнула, поворачиваясь.

– Та проклятая тварь, сзади… она же не живая?

– Нет. Дух покинул ее.

– Просто… покинул?

– Да.

– А это… гм… необычно?

– Трон Льда умирал. Он все еще умирает. Тут не оставалось… не осталось… чем править, дух. Ты хотел, чтобы он вечно сидел на месте? – Очевидно, она не ожидала ответа, потому что продолжила: – Я никогда не бывала здесь, Еж из Сжигателей Мостов. Иначе я знала бы.

– Что знала бы?

– Я никогда не видела истинного Ледяного Трона, подлинного сердца владений Джагутов.

Еж оглянулся. Истинный Трон Льда? – Кто… кто это был, Эмрот?

Она не отвечала.

Но вскоре он понял, что знает сам. Всегда знал.

Еж пнул разбитый горшок и поглядел, как тот катится, трескается. «Король на тающем троне, ты вдохнул и выдохнул воздух. А потом… вдоха не было. Просто. Легко. Когда ты – последний из рода, последний твой вздох становится вздохом вымирания.

Он носится с ветром.

С каждым порывом ветра».

– Эмрот, в Малазе был ученый – жалкий старый ублюдок по имени Обо – который утверждал, будто стал свидетелем гибели звезды. Когда сравнили карты… да, на ночном небе появилось новое пустое место.

– Рисунок звезд изменился со дней моей плотской жизни.

– Некоторые пропали?

– Да.

– И… умерли?

– Гадающие по костям не согласились бы с этим, – сказала она. – Другое учение предлагает иную трактовку. Звезды уплывают от нас, Еж из Сжигателей Мостов. Возможно, те, что мы не видим, ушли слишком далеко для глаз.

– Звезда Обо была очень яркая. Разве она не должна была сначала побледнеть?

– Возможно, обе точки зрения правильные. Звезды умирают. Звезды уходят вдаль.

– Так этот Джагут умер или ушел?

– Твой вопрос бессмыслен.

«Неужели?» Еж хохотнул. – Эмрот, ты никудышная обманщица.

– Это, – отвечала она, – несовершенный мир.

Над головами тихо шипели цветные полосы, ветер трепал кочки и мех одежд, бормотал, проскальзывая в трещины и ледяные пещерки; дух и Т’лан Имасса добавляли к негромкому хору треск крошащегося под ногами льда.

Онрек склонился перед ручьем, опустил руки в ледяную воду и поднял, следя, как стекают струйки. Его карие глаза до сих пор лучились восторгом перед преображением, перед чудом возвращенной жизни.

Только человек без сердца способен ничего не чувствовать, наблюдая за его возрождением, созерцая невинную радость воина – дикаря, бывшего мертвым сотни тысяч лет. Он поднимал гальку, словно она была драгоценными каменьями, он проводил толстыми мозолистыми пальцами по мхам и лишайникам, подносил к губам сброшенный оленем рог, чтобы лизнуть, чтобы ощутить запах прелой кости. Онрек однажды прошел сквозь куст полярного шиповника и замер, удивленно закричав при виде царапин на кривых голенях.