Буря Жнеца
Шрифт:
– Так почему не опорожняешь?
– Сейчас, сержант.
Геслер снова развернулся к Бутылу; молодой маг ясно различал на его лице борьбу между жалостью и отчаянием. – Готовься, – сказал сержант, – навести на них какие-нибудь чары, если дело пойдет плохо.
Бутыл кивнул – и увидел на лице Геслера совершено новое выражение. – В чем дело, сержант?
– То ли я обмочился, то ли Уру Хела вылила воду. Думаю, – добавил он, – на определенном уровне различия теряют значение.
«Точно, сержант. Ты только что завоевал меня. Прямо здесь. Завоевал меня – и я воздам тебе по заслугам». Но даже эта полусерьезная мысль не избавила его от необходимости отвернуться и со всей силы закусить рукав кожаной куртки. «Погоди, сержант. Скоро все увидят мокрое пятно у тебя в паху. О таком не забудут, о нет, сэр. Ни шанса. Об этом будут помнить вечно!»
Прицепив к поясу опустошенный бурдюк, Уру Хела проползла еще немного – и встала. Поправив тяжелую кольчугу, кирасу, выбрав прутики и траву из сочленений, она потуже натянула шлем и двинулась в дому.
– Ох, – шепнул Бутыл.
– Что?
– Они вдруг встревожились. Не знаю, может, один видел ее сквозь щелочку в ставне… нет, не так…
– Что не так?
– Они так и не заговорили, просто движутся. Быстро. Слишком быстро. Сержант, я думаю, они ее не увидели, а учуяли. И нас всех.
– Учуяли? Бутыл…
– Сержант, я думаю, это не люди…
Уру Хела уже миновала колодец, что в пятнадцати шагах от двери дома; и тут дверь распахнулась – так сильно, что сорвалась с кожаных петель – и в проеме показалась фигура слишком громоздкая для этого проема. Казалось, существо поднимается из глубокого подвала – вылезает, расправляет плечи, вздымает огромный топор дровосека на длинной рукояти…
Уру Хела словно примерзла к месту.
– Вперед! – заревел Геслер, вскакивая и хватая арбалет…
… Корабб Бхилан Зену’алас вылетел вперед, обнажив клинок…
Бутыл понял, что разевает рот, но не может издать ни звука. Он просто пялился, пытаясь понять… Демон. Худом клятый демон – Кенрилл’ах!
Тварь выбралась из проема двери и напала на Уру Хелу.
Та бросила в него бурдюк и развернулась, убегая и одновременно нащупывая меч.
Скорости ей явно недостало – громадный топор демона промелькнул размытой дугой, врезавшись в левое плечо солдата. Рука отвалилась. Кровь хлынула, залив кольчугу на спине. Широкое лезвие входило еще глубже, разрезая позвоночник – половина лопатки также отлетела прочь – и в брызгах крови выходя с правой стороны тела.
Крови стало еще больше, но ненадолго – биение алых струй прекратилось, потому что остановилось сердце солдата, жизнь и рассудок быстро покинули телесное вместилище – она валилась вперед лицом – наполовину вытащенный меч застрял в ножнах – подбородок опустился на грудь, затем лицо зарылось в грязь. Раздался глухой стук. Тело застыло.
Звякнул арбалет Геслера, длинная стрела пронеслась мимо Корабба, едва на ладонь от правого плеча.
Демон зарычал от боли – зазубренный наконечник болта глубоко вошел в грудь, намного выше обоих сердец.
Корабб Бхилан Зену’алас налетел на демона, выкрикивая на родном наречии что-то вроде «Яйца Леомена!»
Геслер припал на колено и перезарядил оружие. Буян, Лизунец и Курнос протопали мимо, а за ними следом – Корик и Тарр. Улыба подскочила одним прыжком, в руках был самострел Скрипача, заранее заряженный жульком – она нацелила его на дверь дома, в которой уже показался второй демон. О да, она действительно быстрая – стрела пролетела пустое пространство со странным визгливым звуком, второй демон поднял на нее пути свое оружие, саблю – тулвар. Особого смысла в этом не оказалось, потому что жулек все равно взорвался.
Снова раздался крик боли, демон – здоровяк упал, врезавшись в стену дома. Дерево и дерн подались внутрь, крыша накренилась – вслед за демоном обрушилась вся стена с дверью.
«А я что делаю? Проклятье, я чем занят?» Бутыл вскочил на ноги, отчаянно открывая первый откликнувшийся садок.
Демон с топором рванулся к Кораббу. Клинообразное лезвие прочертило смертельную дугу и врезалось в щит под углом, отскочив кверху; оно снесло бы Кораббу голову, если бы тот не споткнулся, попав ногой в сурочью нору, потеряв равновесие и зашатавшись. Ответный его выпад, который демон намеревался отбить ударом топорища, прошел очень низко и задел колено.
Демон завыл.
В следующий миг подоспел Буян в сопровождении своих пехотинцев. Залязгали мечи, щиты надавили на раненого Кенрилл’аха. В воздухе замелькали куски плоти, брызги крови.
Демон снова завыл, отскакивая назад, подальше от губительного натиска; теперь он смог взмахнуть топором по горизонтальной дуге, сминая все три щита. Во все стороны брызнули осколки дерева и металла. Лизунец застонал – у него была сломана рука.
– Отойти! – крикнул кто-то. Буян и его пехотинцы отскочили назад. Корабб пополз за ними.
Смутившийся демон встал в оборонительную позицию и поднял топор.
Улыба швырнула жулек, попавший ему в левый висок.
Ослепительный свет, оглушительный звук… демон зашатался, половина его лица превратилась в кровавое месиво.
Однако Бутыл чуял, что разум твари не поврежден.
Геслер вопил: – Отступить! Всем!
Призвав все силы, Бутыл атаковал рассудок демона при помощи Мокра. Ощутил, как тот мысленно отпрянул.
Второй Кенрилл’ах уже выкарабкивался из развалин дома.
Улыба швырнула туда еще один жулек. Новый трескучий взрыв, клубы дыма; обрушилась еще часть здания.
– Мы отходим!
Бутыл заметил, что Корик с Тарром колеблются, отчаянно желая напасть на оглушенного демона. В этот миг подоспели Скрипач с Каракатицей.
– Худовы яйца! – ругнулся Скрипач. – Шевелись, Корик! Тарр! Шевелись!
Геслер сделал непонятный жест. – Идем к югу! К югу!
Курнос и Лизунец повернулись в указанном направлении, но Буян оттащил их назад. – Это называется военная хитрость, треклятые идиоты!