Чтение онлайн

– Задолбали эти певцы-музыканты, – сокрушенно прокомментировал старпом свои действия, подойдя ко мне. – Как только какое-нибудь пати или барбекю, орут как скаженные. Нам моря не надо – музыку давай, – сделав ударение на букву «ы», пошутил он. – А ты бери тарелку и накладывай себе всё что хочешь. – Олег указал на многочисленные блюда и кастрюли, выставленные на одном из столов.

Меня упрашивать было не надо. Я выбрал тарелку побольше, прошел к столу с различной снедью и, приоткрывая одну кастрюлю за другой, наложил себе всего, что мне понравилось.

Старпом уже сидел за столом в ожидании меня. Перед собой он выставил несколько банок пива.

– Давай, что ли, за Кристмас? – Олег полувопросительно посмотрел на меня, беря одну из банок. – А то, я погляжу, – старпом посмотрел на наручные часы, – он уже наступил.

– А что, – усмехнулся я, – если праздник и обстановка позволяют, то давай, – и, взяв предложенную банку, осторожно перелил её содержимое в стакан.

Чокнувшись и отпив пару глотков, я принялся за еду. Она и в самом деле была приготовлена отменно.

Салат «Оливье», ребрышки, жаренные в красном сладком соусе, салаты из свежих овощей и морепродуктов, жареная картошка, которую, наверное, готовил кто-то из русских, и, конечно же, рис с различными соусами.

Закусив, Олег откинулся в кресле.

– Так ты из Владика, говоришь? – Он с интересом разглядывал меня.

– Угу, – промычал я с набитым ртом.

– Далеко же тебя занесло, – усмехнулся он, покачав головой. – А я из Одессы.

Тут уже я с интересом посмотрел на Олега. В нашем понимании, как нам представляли одесситов, они все пришепетывали и говорок у них был, как у Бернеса во многих фильмах. У Олега ничего такого в произношении даже и не намечалось. Речь у него была правильная, и слова он выговаривал без малейшего акцента.

Увидев мой удивленный взгляд, он подтвердил свои слова:

– Да-да, именно из неё, Одессы-мамы.

Но вот тут уже слово «Одесса» он выговорил как настоящий одессит. У него получилось «Адеса», чем он окончательно развеял мои сомнения о его принадлежности к такому знаменитому и неповторимому городу.

– У нас тут весь экипаж смешанный, – продолжил Олег. – Капитан тоже был из Одессы.

– Почему «был»? – перебил я его.

– А потому и был, что вышел лоцмана встречать балдым, так тот его моментом заложил в порт-контроль. Вечером встали к причалу, а утром его уже увезли в аэропорт. Поэтому капитана на борту нет и мне приходится расхлебывать всё, что здесь сейчас происходит.

– А что происходит? – Я все ещё не мог понять обстановки, в которую попал.

– А то и происходит, что по палубе и машине у нас шестьдесят замечаний от порт-контроля. Короче, надо их устранить до третьего января. А тут еще фиттер распорол и сломал себе руку, так его из госпиталя тоже домой отправили. Сейчас ждем нового. Кто что делать будет? Не знаю. Дед вон тоже балдой валяется. Тому всё по барабану – домой он, видите ли, уезжает, – передразнил он кого-то. – Вот и пролили топливо при бункеровке.

– А чего пролили-то? – не понял я последнее возмущение Олега.

– А то и пролили, – начал с жаром объяснять мне Олег. – Четвертый механик пытался поднять его, а он – никакой, вот и начал сам принимать топливо.

– Подожди, – перебил я Олега. – Почему четвертый? Третий же должен принимать топливо.

– А здесь по правилам компании – четвертый, – уже спокойно пояснил мне Олег. – Кормовые танки он заполнил и переключился на носовые, а они в носу, в сотне с лишним метров, – махнул он рукой в сторону бака, – а трубы проходят по туннелю, и обогрева не имеют…

– Как не имеют? – вновь перебил я.

– А вот так, – развел руками Олег. – Сгнил весь этот обогрев, и старая мазута в нем застыла, а новое топливо в нос не пошло. Сам знаешь, какой мазут принимаем. Он вон на палубе колом стоит, и его при такой температуре можно только лопатами грузить. – Тут он криво усмехнулся и продолжил: – Кормовые танки заполнились, в нос топливо не пошло и плюхнуло на палубу. Хорошо, что обеспечивающие матросы проявили бдительность. Сразу остановили бункеровку, но всё равно литров пятьсот на палубу вылилось. Хорошо, что не за борт – шпигаты были забиты чопами, а то бы был полный трындец. А сейчас его надо убрать к третьему числу, – уже безнадежно закончил он.

– Да-а… – протянул я. – Ситуация… А что вообще с пароходом-то случилось? Я смотрю, он весь ржавый да засранный.

– А потому что его только недавно купил у греков какой-то немецкий банк. И хоть ему всего восемь лет, – он имел в виду судно, – но оно убитое донельзя. Оно пару лет стояло на рейде в Турции, арестованное за долги. Немцы его выкупили и передали в управление нашей компании. Мы приехали на него около трех месяцев назад, приняли его у охранного экипажа, а потом ждали, когда оформят все документы и только что перегнали его из Турции сюда. То есть сделали только один рейс. А теперь вот стоим тут опять арестованными. – И он с печальной улыбкой развел руками.

– Да-а… – вновь протянул я, стараясь усвоить полученную от Олега информацию. – А дед где сейчас? – стараясь перекричать музыку, «льющуюся» из динамиков музыкального центра, продолжал я выспрашивать у него.

– А где ему быть? – невесело усмехнулся он. – В каюте валяется. Он тут чуть ли не пузырь «Джонни Уокера» сожрал да пивком заполировал. Завтра вечером у него самолёт. Так что с утра отлавливай его и вытряхивай из него всё, что тебе надо. Но смотри, больше ему не наливай и не пей с ним. – Это он уже напомнил мне серьезным тоном.

– Понятно… – Я с ожесточением поскреб у себя в затылке.

– Вот второй механик, который тоже из Владика, только сейчас и рулит в машине. Так он и сам пашет допоздна, и народ заставляет там работать.

– Да, знаю я его, – подтвердил я слова Олега. – Мы с ним перед самым его отлетом в Германию разговаривали. – Мне стало даже приятно, что мои разговоры со вторым механиком не оказались пустым звуком.

Доев содержимое тарелок, я допил пиво и, поднявшись, посмотрел на старпома: