Чтение онлайн

– Какие люди! Проходи, Виталий Иванович, гостем будешь. Проходи, присаживайся.

Лицо хозяина кабинета показалось Вязову неуловимо знакомым, хотя он с уверенностью мог сказать, что никогда не видел его в жизни. Следуя приглашению, Виталий не спеша приблизился и молча опустился в мягкое кресло сбоку от стола. И тут он вспомнил, где видел этого человека. На портрете. А портрет его Вязов внимательно изучил в кабинете одного из владельцев оптового рынка, поскольку выяснил, что на нем изображен не кто иной, как Тимофей Васильевич Пахомов, известный в городе под криминальным псевдонимом "Колчедан". Вообще-то, Тимофей Васильевич старался не афишировать свою личность и не популяризировать физиономию на страницах газет и телеэкране. Однако браткам рекламировать свои персоны не препятствовал. А уж тем козырнуться перед народом было в кайф. В последние годы братки всерьез озаботились созданием собственного имиджа деловых людей, чуть ли не спасителей Отечества. Они активно участвовали в деятельности одной из общероссийских партий, создали собственный местный общественно-политический союз, развесили по всему городу рекламные щиты, что их ОПС обещает народу "Спокойствие и процветание", а так же не упускали случая сделать красивый популистский жест, например, спустить под землю бастующим метростроевцам мешок денег. Вообще, желание козырнуться у братков в крови. Ну, любят ребята красиво выглядеть. Скажем, под рукоплескания трибун стадиона подарить машину лучшему бомбардиру российского чемпионата по футболу Матвееву. А вот такие вещи, как, например, организация нападения бригады хулиганов с железными прутьями на другую футбольную "звезду" Веретенникова, ускользнувшего из- под их опеки и уехавшего играть за команду другого города, предпочитают делать в тихушку. Говорят, история повторяется уже в виде фарса. При советской власти обязательным атрибутом партийной номенклатуры являлось иметь за своим служебным креслом портрет генерального секретаря ЦК. У бандитской номенклатуры вошло в привычку вешать в кабинете портрет пахана. Таким образом, Вязов, ознакомившись недавно с настенным полотном с изображением Колчедана, теперь имел честь лицом к лицу встретиться с живым прообразом портрета.

Между тем, господин Пахомов, пытаясь завязать светскую беседу с гостем, невзначай поинтересовался:

– Какими судьбами к нам на огонек, Виталий Иванович? По делам или просто отдохнуть, расслабиться решили?

– Просто так, Тимофей Васильевич. Шли мимо, дай, думаем, завернем к вам в гости.

Дружелюбная маска на лице хозяина кабинета сохранилась, но глаза из бесцветных, ничего не выражающих, вдруг превратились в острые буравчики.

– Ну, коли ты меня знаешь, то нет нужды и знакомиться, - усмехнулся он.
– Хотя, думаю, Виталий Иванович, нам с тобой раньше следовало встретиться, посидеть, поговорить. Глядишь, и многих недоразумений бы не произошло.

– Это что же, Тимофей Васильевич, понимать под недоразумением? Уж не то ли, как Валера мою подружку в заложницы взял и пытался на меня наехать?

– И это тоже, - кивнул Пахомов.

– Так, насколько я в курсе, он по твоей указке работал, Тимофей Васильевич.

– Нет. Тут тебя, Виталий Иванович, неправильно проинформировали. Наоборот я Валеру предупреждал: не прессуй мента, не за что, он только свою работу делал и делал ее на совесть. Если Джавдет с бабками прокололся, то это еще не повод, чтобы с ментами в конфликт вступать. Однако Валера всегда себя крутым считал. Не послушал меня, вот и накосорезил. А сейчас менты в городе беспредел чинят из-за его ошибки.

– Что-то я не пойму тебя, Тимофей Васильевич. Ты уж выражайся как-то ясней. Получается, когда у меня деньги вымогали и грозили убить, это ошибка, а, когда милиция законным образом с преступностью борется, беспредел?

– Да нет, Виталий Иванович, ты не так понял. Или я не так объяснил. Ты не обижайся на меня, старика. Я ж в университетах не обученный. Иной раз и объяснить толком не могу, что думаю.

– А ты, Тимофей Васильевич, объясняй проще. Можешь по фене, я пойму.

– Шуткуешь? Язвишь над старичком. Только напрасно это. Я ведь почему в этой жизни сумел со смертью разминуться и над людьми малость приподняться? Да потому, что никогда не считал себя умнее других и всегда старался учиться. А людей я много всяких повидал и понял, что нет среди них совсем плохих. В каждом можно что-то хорошее найти, только подход нужен верный. Это я к тому, чтобы ты во мне не биографию мою видел и не сплетни, которые недруги распускают, а человека, который тебе добра желает. Если хочешь знать, когда люди прознали, что ты у Джавдета денежки общаковские увел, кое-какие горячие головы тебя порешить за то хотели, да я не позволил.

– Вот как? Так ты, Тимофей Васильевич, оказывается мой благодетель. Может мне тебе еще и в ножки поклониться?

– Что ты, Виталий Иванович, господь с тобой. Никакой твоей благодарности я не прошу и не жду. Я это для того сказал, чтобы ты понял, что я не враг тебе. А если ты на Валеру зуб имеешь, так я тут ни при чем. Он сам все дела с самолетом и твоим похищением замутил, и меня не спрашивал. Я может для него авторитет, но далеко не указ. У него свои дела, у меня свои. Но одно могу обещать тебе конкретно - больше ты его не увидишь. Уехал он отсюда.

– На Луну?
– усмехнулся Вязов.

На криминальном жаргоне отправить человека на Луну, значило - в мир иной.

– Не на Луну, но очень, очень далеко. Думаю, ни тебе, ни мне его больше не сыскать, - развел руками Колчедан.
– Так что лучше нам обоим теперь о нем забыть. Как говорится, с глаз долой и из сердца вон!

– Ну, хорошо. Предположим, я же забыл о нем, и что дальше?

– А дальше, Виталий Иванович, предлагаю и вам, и нам успокоиться. Нам работать надо, бизнес делать, деньги на налоги государству зарабатывать, да и у вас, наверное, другие дела есть, поважнее, чем наши предприятия проверять. Признаю, что за эту неделю вы нам крепко насолили, силу свою показали. Но мы же нашей милиции не враги. В одном городе живем, и вы, и мы переживаем: какой он будет, как нам здесь детей своих и внуков растить. Мы ж тоже за порядок. Как вы этого не поймете?!

– Наверное, мы просто за разный порядок, Тимофей Васильевич. Тот, к которому вы стремитесь, нам не нравится, а наш - вас не устраивает.

– Э, нет, Виталий Иванович, порядок разным не бывает. Он или есть, или его нет. Ни вам, ни нам не нужно беспредела на улицах. А то довели страну, понимаешь. Люди боятся из дому выходить, чтобы чего не вышло. Того и гляди или обкуренные наркоманы шапку сдернут, или дикие отморозки по башке треснут. Нельзя ни квартиру, ни машину спокойно без присмотра оставить, обязательно какие-нибудь козлы вскроют и залезут. Ты, наверное, думаешь, что только вы, менты, заявлениями о криминале завалены. Хочешь верь, хочешь нет, но я каждый день жалоб не меньше вашего получаю. У одного тачку угнали, у другого хату поставили, и все ко мне - помоги. Только власти глубоко начхать на то, что вокруг творится. У тех, кто наверху одна мысль - добраться до бюджетных денег и набить ими личный карман. Вот, обо мне много всяких слухов ходит. Мол, мафиозник, криминальный лидер и тому подобное. Только туфта - все эти базары. Вы же менты за каждым моим шагом бдите. Если бы я в чем замешан был, сразу повязали. Но нет у вас ничего на меня. Потому что я - честный бизнесмен. И деньги, в отличие от тех, кто во власти, честно зарабатываю, а не ворую у государства. Так что лучше вы теми займитесь, кто вам зарплату не платит, а не меня пасите.

– Знаешь, Тимофей Васильевич, позволь уж нам самим решать кем заниматься!

– Ладно, Виталий Иванович, не обижайся. Я же понимаю, что вы бы рады иного зарвавшегося чиновника посадить, да вам по рукам дают. А я вот он, на виду, да еще с репутацией мафиозника. Вас и подталкивают - ату его, держи, хватай! Вот ты, Виталий Иванович, скажи честно, наверняка сегодня здесь не случайно оказался?

И тут Вязов вдруг понял, что Колчедан элементарно боится, что милиция появилась в "Галактике" по его душу. Виталий усмехнулся и произнес:

– Ну, если честно, то, действительно, заглянул не водочки попить. Знаешь, Тимофей Васильевич, говорят, сколько веревочке не виться, а конец все равно будет. Кое-кому скоро придется ответить за свои делишки.

– Ты меня имеешь в виду?
– напрямик спросил Пахомов.

– Извини, Тимофей Васильевич, но пока я не могу сказать кого имею в виду. Я же опер, должен соблюдать режим секретности.

– Блефуешь?
– недоверчиво произнес Колчедан, буравя Виталия взглядом.
– У вас на меня ничего нет и быть не может! Я чист перед Законом, как стеклышко, и вам до меня в жисть не добраться.

– Кто знает, Тимофей Васильевич. Лично у меня особое мнение относительно твоей чистоты перед Законом. Такое же, как у Феликса Эдмундовича, который однажды сказал примерно следующее: "То, что вы до сих пор на свободе - не ваша заслуга, а наша недоработка".

В это время в кабинет буквально ворвалась женщина-метрдотель в крайне возбужденном состоянии и выпалила:

– Извините, Тимофей Васильевич, у нас неприятность. Там, в зале, менты .......

Взглянув на Вязова, она осеклась, но тут же продолжила: