Буйный Баксан
Шрифт:
Нож чуть ли не с кинжал
может я и не взял бы в руки.
Просто у тех двоих
они были заняты –
И крепко-крепко держали Фонд.
Даже во сне, что я остался Человеком
мне это льстит – клянусь!
Соблазн большой был.
Коммунальные услуги меня так доконали,
супруги сердце был шанс завоевать.
Помня историю с золотой рыбкой
Я счел за лучшее про сон ей не рассказывать…
Бедная, давно мечтает видеть меня
коррупционером.
Знает, что они живут как у черта за пазухой
Не покупают дорогих лекарств,
выезжают на отдых за рубеж,
И их куры денег не клюют, хотя носят
золотые яйца.
Тех двоих, я не запомнил на лицо,
Несмотря на то, что чай мы распивали при
дневном свете.
Я, такой отважный, был с ними по-простецки,
за одним столом сидел.
Тогда я думал не о Фонде, а том что есть,
что потомкам рассказать.
Не проснись я в то утро под пение петуха,
От Стабилизационного Фонда кое-что досталось бы.
А чем все закончилось, я вам не могу сказать.
Проклятой птице я содеянного не простил
такие сны может в жизни раз бывают.
2015 г.
Вояж
Кинжал по рукоять
всадив словом в сердце.
Заставила страдать
омская принцесса.
Лучше б мне не знать
про эту ЖД-станцию.
Которая стоит
века на Иртыше.
Мне жизнь там стала каторгой:
Целых пять ночей –
О ней я только думал
пока жил в "Иртыше".
Без нее домой мне ехать не хотелось
С нею в Сибири жить,
почему-то захотелось?
Макушки Харакоры тогда мне не приснись
Стать мог я омичом
вам всем святым клянусь.
Какой бумагомарака может скажет некто,
Но я с занозой в сердце
о былом пишу.
Чернобровая азиатка по паспорту
Гульнара
Своим высокомерием меня обескуражила.
В системе Госснабжения тогда я не работай
Холодностью задетый
совсем мог приуныть.
В фазе социализма по уши купаясь
человек я был при деле.
Аж со связями в Москве-мегаполисе!
С бывшими друзьями здороваясь не за руки,
Я метил далеко по карьерной лестнице.
Жизнь иных балует бывает ненадолго.
Я пример тому – сейчас я не на спецпайке.
Как было хорошо жить в большой стране,
Где народов много-много,
видел Вию Артмане
Проживая в "Иртыше"?
В кинозвезду советского экрана
я с детства был влюблен.
Еще учась в школе писал о ней стихи.
Заметив меня в холле
тому она воздала должное,
На человеке с лицом кавказской национальности
больше чем нужно
взгляд свой задержала.
Не в пример восточной женщине
я тем был обольщен,
В тайне от людей, неделю ходил с немытым лицом.
Да, Европа есть Европа
даже на краю Земли
узнают они друг друга.
г. Омск, 1991 г.
Степняк
1
Росной ночью след бросая,
Второпях изрезав луг,
Не то взвесить в рань желая
На парах авто неслась.
Не будь пойман краем глаз
Безвестным остался бы проказник
На беду большой совхоз,
В страду, сутками работал.
На плечах простых людей
Тогда весь Союз держался,
Пролетарии всех стран
Манифестом упивались.
Может так, а может нет
Поздно Прессу нам судить,
Они тоже были властью,
Многих есть за что спросить.
Наш герой им не чета,
Хатуа был простой трудяга,
Всегда летом до рассвета
Зарю он в пути встречал.
Про таких молва в народе,
Что они всегда надежны
Они в праздничном наряде,
Когда все дела уладят.
С ними бок о бок работать,
Не всегда подарок,
Лучше их порой не знать,
Если бы бездельник.
2
«Пятилетку за четыре года»
Это было для Хатуа,
Его хата не была с краю,
Когда все давали план.
Он приписки редко делал
Зимой этим выживал,
Хоть он не был членом партии,
В профсоюзах состоял.
Заполняя бланк в ОК*
Малость он душой кривил,
Дабы не было проблем
Он писал, что из крестьян.
Всегда Хатуа угнетало
Вопиющее предательство.
3
Хорошо бы недельку
погода постояла,
Что жара не беда,
Хлеба убрать надо!
Радуют центнеры
Николая Горбенко,
В третьем отделении
Он, главный агроном.
Жена его, Лена
русоведом в школе.
Держит Николая
в ежовых рукавицах.
Когда бы об этом
узнали кабардинцы,
ЧП местного масштаба
выдал агронома?..
Говорят, Николая
что жалеет об одном,
Не надо было брать
в жены педагога.
Многим мужикам
обузой в жизни жены,
И откуда только
у них всевидящее око.
4
До элеватора аж сто
километров,
Буба взял дорогу