Чтение онлайн

– Тогда читай ты. Сделаешь хоть одну ошибку – за дверь пойдете обе.

Разумеется, она прочла стихотворение легко и свободно. Она не только вложила в него всю душу, но еще и ни разу не запнулась, однако учитель все равно отправил ее стоять за дверью вместе с Бай Сяолань. В качестве довода он заявил, что Се Яцзюнь должна сама прекрасно все понимать. Но ей было все равно. Более того, ей казалось, что и учитель прекрасно понял – она просто решила заступиться за подругу. По крайней мере, при сложившихся обстоятельствах она не могла молчать, словно бревно, поскольку чувствовала, как сильно эта девочка нуждается в поддержке.

Итак, в тот день Се Яцзюнь и правда на пол-урока отправилась за дверь вместе с Бай Сяолань. Сперва девочки не разговаривали, а лишь спокойно стояли бок о бок и смотрели на спортплощадку, следя за летавшими туда-сюда озорными воробьями. Они наблюдали, как подрагивают на кронах тополей листья, как плывут по небу похожие на коров и лошадей облака. Все это вызывало такое умиротворение и любопытство, что обе девочки унеслись своими мыслями далеко-далеко.

Бай Сяолань первая повернула лицо к Се Яцзюнь и посмотрела ей прямо в глаза. Ее извиняющийся взгляд был преисполнен признательности. Се Яцзюнь в ответ игриво высунула язык и сказала:

– Со мной такое впервые, чтобы взять и при всех соврать. Хотя это совсем не обман: я более чем уверена, что ты могла рассказать этот стих, если бы не волнение.

Едва она произнесла эти слова, как копившиеся в глазах Бай Сяолань слезинки выросли до невероятных размеров и наконец выкатились наружу.

Сделав вид, что ничего не заметила, Се Яцзюнь принялась слово за словом заново читать стихотворение вождя. Закончив первую фразу, она сделала паузу и выразительно посмотрела на Бай Сяолань, движением подбородка подначивая ее продолжать. Девочка сжала губы, после чего наконец произнесла вполне членораздельные слова, которые напоминали лепет только что научившегося говорить малыша, разве что голос ее звучал чуть тише.

Тем же манером, подхватывая фразы друг у друга, девочки повторили практически все, что задавали им учить раньше. Наконец, не в силах вспомнить что-то еще, они не сдержались и дружно расхохотались. И смех этот прозвучал настолько неожиданно и звонко, что обе стыдливо зарделись.

В этот миг Се Яцзюнь оценила, насколько красивая у Бай Сяолань улыбка. Как бы это получше выразиться? Ее улыбка обладала особой притягательной силой, искренняя, щедрая и, что называется, с изюминкой. В ней не было пустого, небрежного зубоскальства, в этой улыбке проступала глубокая осмысленность. Подобно радуге после дождя, она привлекала внимательные взгляды. Другими словами, Се Яцзюнь поняла, что такую улыбку Бай Сяолань не каждому суждено увидеть; она прорывалась и расцветала лишь при условии полного доверия и искренней симпатии, удивляя своим обаянием. Даже спустя несколько лет, когда многое изменилось, Се Яцзюнь вдруг неосознанно вспоминала Бай Сяолань и ее славную улыбку. В такие моменты ей казалось, что даже мелкая россыпь конопушек на ее лице смотрится более чем мило.

После этого особого случая девочки сблизились еще больше, и вполне естественно, что их дружба стала крепнуть день ото дня. В школу они теперь ходили только вместе. После уроков, разговаривая и смеясь, также покидали класс парочкой. Их отношения дошли до того, что почти каждый вечер или Бай Сяолань приходила к Се Яцзюнь, чтобы вместе поделать уроки, или Се Яцзюнь шла к Бай Сяолань, чтобы провести время с подругой. Что касается Се Яцзюнь, то в компании Бай Сяолань это незнакомое место перестало казаться ей таким заброшенным и неприятным.

Очень скоро в их классе стали ходить сплетни:

– Бай Сяолань и Се Яцзюнь – сообщницы!

– Бай Сяолань и Се Яцзюнь выгораживают друг друга!

Дошло даже до того, что какой-то поганец взял мел и кривеньким почерком написал всю эту ахинею на стене школьного туалета.

Случайно обнаружив эти художества, Бай Сяолань так возмутилась, что опрометью бросилась в класс, схватила перочинный ножик для отточки карандашей, после чего ворвалась в туалет и яростно соскребла со стены все надписи.

Се Яцзюнь, узнав об этом, от души рассмеялась. Она стала убеждать подругу, что так уж устроены люди. Пусть каждый говорит что хочет, как говорится, из грязных ртов льется грязное, а из чистых – чистое. К чему вообще обращать внимание на всяких паршивцев? Замкнутая и к тому же косноязычная от природы Бай Сяолань искренне восхищалась Се Яцзюнь.

Ячжоу постепенно шел на поправку.

Как-то раз, придя к подруге домой повторять уроки, Бай Сяолань с загадочным видом принесла с собой небольшую картонную коробку. Когда же она открыла крышку, там оказался беленький кролик, живой, совсем крошечный, размером с два кулака, пушистенький, чистенький. Особое умиление вызывали его маленькие красные немигающие глазки, которые приводили окружающих в щенячий восторг.

– Я-Ячжоу, – заговорила Бай Сяолань, – если бу-будешь слушаться сестру и пе-перестанешь тро-трогать лицо, э-этот кролик станет твоим.

Услышав это, мальчик вдруг подпрыгнул на кровати и, подскакивая снова и снова, радостно завопил:

– У меня появился кролик! У меня появился кролик!

Тогда Бай Сяолань протянула ему мизинец и произнесла:

– То-тогда давай по-поклянемся [12] .

Мальчик не колеблясь живо протянул мизинчик и крепко зацепил его за мизинец Бай Сяолань. Се Яцзюнь очень оценила этот поступок Бай Сяолань, ведь, с одной стороны, девочка угодила ребенку, а с другой – помогла решить ей насущную проблему.

Однако сейчас Се Яцзюнь больше беспокоил даже не брат; она тревожилась за мать. Прежде отец вполне ясно пообещал матери, что как только дождется прибытия на строительство дамбы людей и наладит там работу, он сразу же на несколько дней приедет к ним в поселок. Ну а самое главное, он должен был привезти с собой заверенное красной печатью рекомендательное письмо из соответствующей инстанции, которое помогло бы маме устроиться на работу. Однако пролетело уже почти два месяца, а отец все еще медлил с приездом. Вздохи об отце из уст матери долетали до ушей Се Яцзюнь едва ли не каждую ночь. Помнится, еще до переезда в маленький поселок мать несколько раз ссорилась по этому поводу с отцом, и практически всякий раз это заканчивалось ее слезами. Отец всегда спорил с ней, начиная говорить официальным тоном, так что уже тогда Се Яцзюнь смутно догадывалась: как отец скажет, так и будет.

Днем Се Яцзюнь уходила в школу, мать же была привязана к больному сыну и потому вынуждена была оставаться в их новом доме. Хотя новым он являлся лишь на словах, на самом деле он выглядел совсем старым и обветшалым. Вся его кровля, словно карта мира, была покрыта множественными отметинами от протечек, углы отсырели, пол покрылся белыми разводами, от стен повсюду отваливалась штукатурка, дверное окошко частично разбилось, и, пока его не заменили, дыру пришлось затянуть полиэтиленом. Хотя к дому прилагался еще и сад, весь он по пояс зарос сорняками, превратившись в излюбленное логово комаров. Два-три плодовых дерева, что росли в этом саду, не очень-то радовали глаз: пока стояла жара, они лишились больше половины листьев. Каждое утро мать тщательно выметала двор, но уже к вечеру он покрывался новым слоем листвы. Обиды матери копились изо дня в день: она досадовала и на непослушного сына, и на неумеху дочь, от которой не было никакого проку. Она вздыхала о своей горькой судьбе, жалея, что купилась на сладкие речи мужа и очертя голову уехала на мучения в этот всеми забытый медвежий угол, где, как говорят в народе, даже зайцы не гадят.