Чтение онлайн

В целом, отношение к смертной казни в Корее было острожным. После вынесения смертного приговора его приводили в исполнение далеко не сразу. Сначала местный суд отправлял материалы дела в Министерство юстиции, где материалы рассматривали заново. В том случае, если Министерство подтверждало приговор, материалы отправлялись в высшую инстанцию – самому королю. Только в том случае если и монарх также соглашался с приговором, его приводили в исполнение. Впрочем, у монарха было право помилования, которым он пользовался очень широко: приговоры часто смягчались, и смертная казнь заменялась ссылкой. Исключением была армия: в условиях военного времени офицеры имели право сами выносить смертные приговоры и приводить их в исполнение на месте и немедленно, без обычного согласования с высшими инстанциями и монархом.

Конечно, система правосудия в старой Корее не была идеальной. Однако она работала, и, наверное, вполне отвечала требованиям своей эпохи. По крайней мере, пять веков правления династии Ли были временем на редкость спокойным...

Сейчас, когда монархизм в России постепенно перестает быть политической экзотикой, и когда идея реставрации монархии нет-нет да и появляется на страницах газет, нередко слышишь вопрос о том, как обстоят дела с монархизмом в Корее. Часто интересуются и тем, что же случилось с низложенной корейской династией и есть ли в Корее претенденты на престол.

Из всех «малых» государств Восточной Азии, Корея традиционно была наиболее близка к Китаю. Япония (до конца XIX века, бесспорно, не более чем одна из «малых» стран) всегда подчёркивала свою особость и, действительно, не была ортодоксально-конфуцианской страной во многих областях – в том числе и в области отношения к монархии и обоснования легитимности правящей династии. Вьетнам, несмотря на огромное культурное влияние великого северного соседа, всегда воспринимал Китай как потенциального агрессора и «вероятного противника». В Корее же и к китайской классической культуре относились с почтением, и с самим реальным Китаем поддерживали неплохие отношения.

Не удивительно, что в Корее безо всяких оговорок и сомнений была принята китайская конфуцианская концепция «мандата Неба». Эта концепция, разработанная ещё Мэн-цзы, утверждала, что право на управление Поднебесной та или иная династия получает по воле Неба в награду за свою мудрость и моральные качества своего основателя и его непосредственных предков. Однако «мандат Неба» не является бессрочным. Рано или поздно происходит моральная деградация династии, и тогда Небо решает сменить её, возведя на престол новую семью. Падение династии, таким образом, служит наглядным подтверждением того, что династия утратила «мандат Неба» и не может больше управлять страной. В соответствии с этой концепцией, право на власть не вечно, но от достойной своего места династии Небо не отворачивается по определению.

С 1392 г. в Корее правила династия Чосон, которую часто называют династией Ли, по фамилии её правящего клана. Строго говоря, это закрепившееся в литературе название самой династией никогда не использовалось. Дальневосточные династии никогда не именовались по фамилиям своих основателей. В раннюю эпоху названием династии служило наименование местности, из которой произошли её основатели, а в более поздние времена основатели очередной династии сами выдумывали для неё подходящее величественное имя (китайские династии «Юань» – «изначальная», «Мин» – «светлая», «Цин» – «чистая»).

Основателем династии Ли был удачливый генерал Ли Сон-гйе, который в 1389 г. совершил военный переворот и сверг с престола предшествующую династию Корё. Последний правитель династии Корё и его родственники были отправлены в ссылку и там, спокойствия ради, тайно убиты, но подавляющее большинство членов фамилии Ван, из которой происходил правящий род династии Корё, не пострадало и превратилось в обычных подданных новой власти. Подобно своим предшественникам, монархи династии Ли именовали себя «королями» (ванами) – титул, который подразумевал их зависимость от Императора (ди или хуан-ди). По конфуцианским представлениям, во всей Вселенной мог быть только один Император – тот, который правил собственно Китаем. Все остальные владыки мира являлись вассалами Императора, платили ему символическую дань и утверждались им при вступлении на престол. Корея вполне соглашалась с этими представлениями, так что каждый новый корейский король утверждался в Пекине. Правда, утверждение это носило автоматический характер и была чисто ритуальным актом, а на «дань», отправляемую в Пекин, китайский двор отвечал «пожалованиями» примерно равной стоимости.

Династии Ли принадлежит рекорд продолжительности правления в конфуцианском мире. Она продержалась у власти до 1910 г., то есть 518 лет – больше, чем практически любая династия региона. Строго говоря, японская императорская династия у власти находилась заметно дольше, но она, как мы увидим, не может считаться конфуцианской монархией в точном смысле слова – идеология власти была там совершенно другой. Другая династия, которая превзошла по продолжительности правления династию Ли – это древнекитайская династия Чжоу, правившая около 800 лет (XI-III вв. до н.э.). Однако на протяжении большей части этого времени Поднебесная была раздроблена и власть Чжоу оставалась, таким образом, чисто номинальной. Корейские политики и мыслители хорошо осознавали эту уникальную особенность своей династии. Поскольку в среднем и китайские, и более ранние корейские династии правили около 300 лет, то в самой Корее с некоторой тревогой встретили трёхсотлетний юбилей династии Ли, пришедшийся на 1692 г. Многие тогда ожидали разного рода неприятностей от роковой даты – тем более, что в Китае только что пала династия Мин, ровесница династии Ли. Однако роковой рубеж был преодолён без каких-либо заметных проблем. Вплоть до конца XIX века в стране сохранялись редкостное спокойствие и стабильность. Династия Ли стала жертвой внешнего вторжения, а не внутреннего кризиса.

С конца XIX века японское влияние на полуострове возрастает. В 1905 г., после победы в Русско-японской войне, японское правительство фактически аннексирует Корею. А в 1910 г. происходит и формальная аннексия страны. В 1905 г. Кореей правил король Кочжон, 26-й монарх династии Ли, который вступил на престол малолетним ещё в 1863 г. В 1907 г. Кочжон был вынужден отречься от престола после того, как он попытался добиться международной поддержки сохранения корейской независимости. Его неудачная тайная дипломатия вызвала гнев японских властей, и в результате на корейский престол вступил его наследник Сунчжон (все корейские короли по традиции именуются не личными, а посмертными «храмовыми» именами). Именно ему в 1910 г. выпала сомнительная честь подписать договор об отказе Кореи от государственной независимости и утвердить её превращение в японскую колонию.

После отречения династии Ли, её члены сохранили в своей собственности несколько королевских дворцов в центре Сеула. Формально им полагались такие же привилегии, как и младшим членам японской императорской фамилии. Кроме того, колониальные власти стали выплачивать им немалое содержание, которое позволяло экс-королевскому клану по-прежнему содержать большой дворцовый штат и вообще жить на широкую ногу. Такая щедрость была вызвана как монархической солидарностью, так и политическими расчётами. Свергнутая династия сохраняла тогда своё влияние среди конфуцианских традиционалистов, которые по-прежнему играли немалую роль в антияпонском сопротивлении, да и в целом пользовались заметным влиянием. Поэтому колониальные власти стремились найти общий язык со свергнутыми владыками и таким образом предотвратить их активное участие в антиколониальной борьбе. В целом это удалось, но оба короля всё равно долго оставались важными символами корейского национального самосознания. Когда в 1919 г. умер Кочжон, его похороны превратились в массовую антияпонскую демонстрацию и стали началом т.н. «Первомартовского восстания», самого крупного антияпонского выступления за весь колониальный период. В 1926 г. к похожим, хотя и менее масштабным, демонстрациям привела и смерть его сына Сунчжона.

Однако уже к началу 1920-х гг. монархистов среди участников антиколониального движения было сравнительно немного. Старая конфуцианская идеология оказалась в глазах молодёжи безнадёжно скомпрометированной, а сами её носители потихоньку старели и вымирали. Основную роль в антиколониальном движении стали играть либо прозападные либералы, выпускники миссионерских школ, либо социалисты и коммунисты. И те, и другие были решительными республиканцами, и относились к монархии как к явлению архаичному, отжившему свой век (хотя, по иронии судьбы именно коммунисты со временем фактически восстановят монархию в Северной Корее).